Царская Россия, СССР, современная Россия как продолжение истории...

[alexast]

А я холодильники меняю каждые 7-8 лет...зачем нужно это старьё, её место в музее, а не на даче, у тебя, что, дача сборище хлама...?

А нахрена мне на даче холодильник, который может сломаться в любой момент. Только не говори, что современные холодильники не ломаются... А этот работает и работает...
И да... На даче много хлама, например небольшой шкаф из карельской березы...

 

[alexast]

 

[alexast]

Ему было всего 20, и он умолял ногу сохранить. Накануне назначенной ампутации он пришёл на реку, нашёл прорубь и опустил туда пока ещё свою ногу, и потерял сознание...

Мужественное, и, в то же время, интеллигентное лицо этого актёра, ямочка на волевом подбородке, пронзительный взгляд, едва уловимое движение бровей и невероятно обаятельная улыбка, могли сразить наповал любую женщину. Владимир Самойлов был из той плеяды советских артистов театра и кино, кто мог, практически с документальной точностью сыграть кого угодно и что угодно – хоть телефонный справочник.
Доподлинно известно, что Владимир появился на свет 15 марта 1924 года, а вот с местом рождения далеко не все так однозначно: то ли Одесса, то ли село Егоровка, но тоже Одесской губернии. Отец, Яков Самойлов ходил на судне дальнего плавания механиком. Семья жила почти на берегу моря и Володя увлекался всем, что с морем связано: ловил рыбу на удочку и сетями, рыбачил, катался на лодке, ходил под парусом. В школе был литературный кружок, который вела учительница словесности. Как-то в 7-м классе они поставили отрывок из драмы Михаила Лермонтова «Маскарад», где Володя играл роль Арбенина. Перед этим 12-летний мальчишка уговорил родителей взять ему напрокат костюм, сделал причёску, наложил грим. Представление прошло успешно, и с той поры Володя увлекся театром как зрелищем, ходил в драмтеатр и в оперу, но о карьере актёра даже не помышлял.
Школу Самойлов окончил перед самой войной, первые военные месяцы провёл в осаждённой Одессе, но 17-летнего здорового парня даже в ополчение не брали. Когда враг город занял, он ненадолго остался, потом окольными тропами ушёл «на Большую землю», и всё-таки, сумел записаться добровольцем. Однако Самойлов не скрывал, что несколько месяцев был в оккупации, и особисты сразу же направили его в один из недавно сформированных штрафбатов. Сначала он воевал в пехоте, потом его перевели в миномётчики и дали самую тяжёлую работу: носить опорную плиту от миномёта, в конце войны его перевели в артиллерию. 500-километровый участок между Вислой и Одером они прошли пешком со всей амуницией за 10 суток. После ранения в ногу под Бреслау (нынешний Вроцлав в Польше) его перевозили из одного госпиталя в другой, он мотался по разным городам, но нога гнила, и доктора сказали, что, если её не ампутировать, он умрёт. Самойлову было всего 20, и он умолял ногу сохранить. Накануне назначенной ампутации он пришёл на реку, нашёл прорубь и опустил туда пока ещё свою ногу, и потерял сознание. Ему повезло, что не замёрз: кто-то шёл мимо, увидел бойца в больничной одежде, сбегал в госпиталь, за ним пришли и полуживого отнесли на носилках в палату. Утром военврач, увидев практически зажившую ногу, лишь ошеломлённо разводил руками, но объяснить это чудо не смог. Когда Самойлова выписывали из госпиталя, ходил он уже без костылей, но хромота, как память о войне, осталась на всю жизнь.
Владимир вернулся в разрушенную Одессу, нашёл какую-то работу, и вскоре познакомился со студенткой Одесского театрального училища. Девушка была младше Владимира на год, но вскоре получила практически полную власть над бывшим бравым фронтовиком: она заявила ему, что, если он хочет продолжать с ней отношения, он должен поступить в училище, где она уже училась, и вставить себе зубы, потерянные на войне. Оба условия Самойлов выполнил, и даже перевыполнил – как бывшего фронтовика его приняли сразу на второй тур – и никогда об этом не жалел, во-первых, потому, что обрёл замечательную жену, и, во-вторых, что стал актёром. Они не клялись друг другу жить долго и счастливо и умереть в один день: время было не то. Деньги на свадьбу им дал отец невесты, который ради счастья дочери продал необыкновенной красоты кованые ворота собственного дома – и это в Одессе, когда в городе криминал был полновластным хозяином.
Курс в училище вёл Николай Волков, который потом составит протекцию Самойлову в его самом первом фильме «Миклухо Маклай» у Александра Разумного. Через 20 лет Самойлов, ставший к тому времени известным актёром, ответил учителю тем же: получив роль Степана Шаумяна, он уговорил режиссёра Аждара Ибрагимова взять Волкова на роль генерала Лионеля Денстервиля в картину «26 бакинских комиссаров». В 1974-м Самойлов, уже, будучи Народным артистом РСФСР, видимо, за этот фильм, стал Народным артистом Азербайджана.
После окончания училища Владимир и Надежда начали работать в Одесском драмтеатре, но чем дальше, тем яснее понимали, что с Чёрного моря надо уезжать: у Владимира была проблема с лёгкими, и ему нужен был климат посуше. Им повезло: в 1951 году директор Кемеровского областного драмтеатра пригласил их к себе. Попасть из Одессы в Кемерово можно было только через Москву, приехав в столицу, они решили рискнуть, и пошли в театр им. Маяковского, где худрук Николай Охлопков набирал актёров. Самойлов читал Маяковского, показал несколько сцен из спектаклей, в которых играл в Одессе. Охлопков был готов оставить их в Москве при том условии, что им есть, где жить, но жилья не было, и они решили уехать в Кемерово, тем более, что уже получили подъёмные.
Поезд из Москвы в Кемерово в те годы шёл больше четырёх суток, уезжали они из летней Одессы и осенней Москвы, а когда сошли на перрон, мороз был под 20 градусов. Встречавший их администратор на машине театра привёз их в продуваемый со всех сторон барак-общежитие. В комнатушке из всей мебели были стол на трёх ножках, прислонённый к подоконнику, бутафорский шкаф, картонные стенки которого к реечному каркасу крепились канцелярскими кнопками, железная кровать и сырость, потому что заботливая администрация театра стены побелила часа за два до приезда артистов, и разумеется, все бытовые удобства располагались на улице, а там, как уже говорилось, был мороз, и, как заверил их встречающий, далеко не самый сильный. На то, чтобы сбежать обратно, у них просто не было денег: все подъёмные они потратили на «отвальную» в Одессе. Их накормили сибирскими пельменями, Самойлов во время обеда впервые в жизни попробовал лучшее советское лакомство – сгущёнку, им принесли какие-то тулупы и валенки и отвезли в театр на спектакль, который им очень понравился. Так они и остались в Кемерово на 6 лет, играли в театре главные роли, и уже в 1957 году Самойлов стал Заслуженным артистом РСФСР.
В Кемерово у Владимира и Надежды родился сын Александр, который тоже стал актёром. (В 1976 году в фильме Вячеслава Никифорова «Сын председателя» Александр и Владимир снимались вместе, и понятно, кто кого играл). В роддом Надежду увезли прямо со спектакля, а на пятый день после родов она снова вышла на сцену. Потом родители отправили Сашу к родителям Надежды в Одессу, и забрали к себе уже тогда, когда окончательно переехали в Москву. Но перед этим они 8 лет прослужили в Горьковском театре им. Горького, где карьера Самойлова началась со спектакля «Ричард III», который поставил режиссёр Ефим Табачников. Сашу, оставшегося без родительского попечения, дед с бабушкой даже отдали в школу для трудных подростков.
В кино Самойлов много играл высокопоставленных милиционеров, партийных секретарей и крупных хозяйственных руководителей. В 1963 году Владимир Чеботарёв пригласил его на роль первого секретаря обкома КПСС Василия Денисова в фильме «Секретарь обкома» по одноимённому роману Всеволода Кочетова. Чуть больше, чем через две недели после премьеры фильма, со всех постов сняли Никиту Хрущёва. Самойлов после этого стал настоящим талисманом Чеботарёва: он снимал его во всех своих фильмах. В «Крахе» на роль контрреволюционера Бориса Савинкова он сначала утвердил Владислава Стржельчика, а Самойлову предложил роль савинковского адъютанта Леонида Шешеню, который при переходе польской границе попал в руки чекистов, и, по сути, всех сдал. В процессе работы Самойлов предложил Чеботарёву попробовать его на роль Савинкова. Тот удивился: ну какая ты белая кость? Самойлов настоял, сделали хороший грим, портной Соломон Затирка пошил костюмчик, который не просто сидел, а превратил Самойлова в настоящего дворянина. Самойлов был более, как бы сейчас сказали, харизматичный, да и на вождя он больше походил, чем мягкий Стржельчик.
В 1966 году Андрей Тутышкин пригласил Самойлова в музыкальную комедию «Свадьба в Малиновке» по оперетте автора гимна Советского Союза Бориса Александрова. Самойлов играл одного из главных героев - обаятельного красного командира Назара Думу. Во время съёмок Тутышкину пришлось вызвать на площадку жену Самойлова Надежду. Фильм был под угрозой: вся съёмочная группа во главе с Самойловым, что называется, не просыхала. Надежда Фёдоровна приехала на Полтавщину, где снимался фильм, быстро привела в чувства не только мужа, но и всю группу: пить при ней уже никто не отваживался. Однако в деревне, где жила съёмочная группа, найти горилку или брагу было плёвым делом, чем и пользовались те, кто уже не мог остановиться. Сцену свадьбы снимали целый месяц, и актёры приспособились вместо подкрашенной воды наливать в стаканы местный напиток, куда более крепкий. Пили все, но, говорят, Самойлов держался так, как будто он трезвее стекла. Точнее, он просто очень убедительно играл трезвого. Во многом, именно за роль Назара Думы, Самойлов в 1968 году получил Народного артиста РСФСР.
Застолья Самойлов любил, и гости у них в доме бывали часто. Однако, как это не парадоксально, друзей у Самойлова практически не было: Надежда ревновала его и к женщинам, и к мужчинам, и очень не любила, когда он уходил из дома один. Самойлов был примерным семьянином, много работал по хозяйству, мог запросто приготовить обед.
После «Свадьбы в Малиновке», но особенно после «Краха», когда стало ясно, насколько широк диапазон артиста Самойлова, стали поступать приглашения из московских театров: Юрий Завадский звал Владимира и Надежду в театр им. Моссовета, Михаил Царёв – в Малый театр. Но один театр давал общежитие, другой – комнату в коммуналке, и лишь Андрей Гончаров из того самого театра им. Маяковского, где Самойловы не остались в 50-е, сумел «выбить» для актёрской пары трёхкомнатную квартиру на Смоленской площади – по тем временам это был просто королевский подарок. Одной из первых ролей в «Маяковке» был Николай Коперник в спектакле «Конец книги VI».
У Самойлова с Гончаровым отношения были ровные: он не ходил в любимчиках, но на него Гончаров, талантливый режиссёр, имевший стойкую репутацию самодура, не кричал и с ним считался. В театре едва ли не с первого дня все звали Самойлова «Дядей Володей». У него было прекрасное одесское чувство юмора, и он очень любил подшучивать над коллегами. Со временем он стал многим неудобен, но он никого не поддерживал, сохранял нейтралитет, не состоял ни в каких коалициях, но авторитет у него был огромный, и за него многие боролись.
В 1976 году за роль управляющего строительным трестом Павла Батарцева в драме Сергея Микаэляна «Премия», где бригада строителей добровольно отказалась от премии, Самойлов получил свою первую Госпремию СССР, в 1984-м он стал Народным артистом СССР. Через два года за роль Василия Базарова в фильме Вячеслава Никифорова «Отцы и дети» по Ивану Тургеневу Самойлов получил вторую Государственную премию СССР. С Никифоровым у Самойлова сложился очень прочный и плодотворный творческий союз: вместе они работали на девяти картинах. Необычайно интересен был Кирилла Петрович Троекуров в «Благородном разбойнике Владимире Дубровском»: в исполнении Самойлова это была анатомия зла в чистом виде.Однажды в семье Самойловых произошёл нелепый трагический случай: в канун выпускных экзаменов в ГИТИСЕ сын Александр упал с четвёртого этажа. Родители были на гастролях в Ленинграде, им позвонили и сказали, что сын разбился насмерть. Александр отделался довольно легко: он только ногу сломал, а у Надежды после этого страшного стресса появилась злокачественная опухоль мозга. Другой трагедией в жизни Самойлова было рождение внучки Нади с пороком сердца. Врачи говорили, что она проживёт 2-3 недели, а девочка держалась больше двух лет. Была надежда на операцию в Лондоне, на которую собрал деньги театральный режиссёр Роман Виктюк, но девочка умерла на операционном столе…
Самойлов по 7-8 лет не брал отпуск: он играл в театре, снимался в пяти-шести картинах в год. На съёмки двух эпизодов в фильме «Цена трёх секунд» Самойлов прилетел утром из Москвы, в Симферополе его ждала машина, он приехал в Ялту, искупался в море, его загримировали, он отработал, снова искупался, смыл грим, машина увезла его в аэропорт, а вечером он уже вышел на сцену в своём театре.
В 1992 году Гончаров уволил из театра Надежду, которая из-за болезни уже не могла выходить на сцену, как прежде, а 68-летний Самойлов ещё оставался ведущим актёром театра. Работа была его духовной опорой и давала средства к существованию. После увольнения жены Самойлов пришёл к Гончарову и попросил жену оставить в театре, но получил грубый отказ. Самойлов сказал, что уйдёт из театра вслед за женой, и Гончаров, очевидно полагая, что в таком возрасте никто из театра не уходит, сказал, что удерживать Самойлова не будет. Самойлов отказ воспринял как удар в спину и ушёл, по сути, в никуда. Он сидел дома, и на его глазах буквально каждый день угасала его любимая женщина.
Самойлову очень помог худрук театра им. Гоголя Владимир Яшин, пригласив актёра в свой коллектив, где Самойлов выходил на сцену в трёх спектаклях. Однажды со спектаклем «Долгий день уходит в ночь» американского драматурга нобелевского лауреата Юджина О’Нила театр поехал в США. Самойлов очень тяжело перенёс 12-часовой перелёт, ночью в отеле ему не здоровилось, но к моменту выхода на сцену он был в полном порядке, и отыграл, как всегда, на высшем уровне. Главный герой постановки стареющий актёр Джеймс Тайрон трудно расставался с профессией, и нигде не мог найти утешения, а дома у него была ещё одна беда: жена наркоманка. Всю свою внутреннюю боль Самойлов вновь и вновь переживал на сцене, играя, в сущности самого себя…
В театре им. Гоголя начались репетиции «Короля Лира», и Самойлов с большим вдохновением взялся за эту роль. Но к тому времени он был уже тяжело болен, и все в театре, кроме самого Самойлова, понимали, что к премьере эта работа не приведёт. Яшин за спиной у Самойлова говорил, что эти репетиции не для репертуара, не для театра, и, конечно же, не из-за денег – он тратил деньги, зная наперёд, что никогда не сможет их «отбить». Яшин все это делал для Самойлова, чтобы создать у прекрасного артиста и очень несчастного в тот момент человека, ощущение, что он сможет осуществить мечту любого актёра и сыграть Лира. Прямо с одной репетиции Самойлова увезли в больницу, и 8 сентября 1999 года он умер. Ему было 75 лет. Жена пережила его на два месяца: она всё это время ждала, что он придёт.
«Короля Лир» так и не поставили: Яшин сказал, что в современной России, да и, пожалуй, во всём мире Самойлова заменить некем…

 

[alexast]

«Это будущий актёр»: как одна фраза Булгакова определила судьбу Готлиба Ронинсона

Кино и театр знают много историй о том, как великий человек заметил талант в мальчишке. В истории Готлиба Ронинсона интересно то, что заметил его писатель, и вовсе не в театре.

Мальчик из хора
Ронинсон родился в 1916 году в Вильно. Когда ему не было и пяти лет, родители расстались. Мать увезла сына в Москву и растила одна, а отец уехал в Витебск и завёл новую семью. У мальчика был хороший слух и голос, и с 1928 года он пел в детском хоре при Большом театре. Там он провёл около десяти лет, фактически всё детство.
Большой театр в 1930-е был местом особенным. Там шла работа над новыми постановками, вокруг них вращались режиссёры и композиторы, а среди них порой появлялся и Михаил Булгаков, который с 1936 года служил в театре либреттистом и консультантом. Для писателя, чьи пьесы в то время почти не пускали на сцену, это была вынужденная и не самая радостная работа.

Вечер, который всё изменил
По рассказам самого Ронинсона, дело было так. Режиссёр Рубен Симонов, глава Театра имени Вахтангова, любил устраивать капустники и звал на них друзей и знакомых. На одном из таких вечеров выступал юный хорист, и среди зрителей оказался Булгаков. Писатель, по всей видимости, увидел не просто способного мальчика, а артиста по природе: с мимикой, пластикой и умением заставить зал смотреть на себя. Он сказал Симонову коротко, что парня надо брать к себе, потому что это будущий актёр. По другой версии, он подарил юному артисту свой портрет с автографом и сам попросил Симонова принять его в училище.
Булгакова и Симонова связывали давние отношения. Ещё в 1926 году в «Зойкиной квартире» на вахтанговской сцене Симонов играл знаменитого афериста Аметистова. Поэтому слово Булгакова для Симонова весило много.Сам Ронинсон потом говорил, что без этих двоих он вряд ли вообще решился бы пойти в актёры. Рядом с Булгаковым он оставался до самой смерти писателя в 1940 году. Известна и маленькая бытовая деталь. Булгаков был болен и почти ослеп, а Ронинсон ходил по Москве в поисках дефицитной копировальной бумаги для его пишущей машинки. Для юноши это был способ отблагодарить человека, который поверил в него раньше, чем он сам.

Едва не отчислили
Путь в профессию оказался вовсе не триумфальным. В училище имени Щукина Ронинсон поступил ещё до войны, а закончил его только в 1945 году, потому что училище эвакуировали. Педагоги не считали его сильным студентом, и его фамилия постоянно мелькала в списках на отчисление.Развязка случилась на показе «Бесприданницы». Ронинсон уже знал, что приказ подписан, и вышел на сцену в таком отчаянии, что играл, не думая о роли. Зал внезапно начал хохотать. Позже он говорил, что понял тогда главный секрет сцены: не надо стараться быть смешным, надо расслабиться. Этот смех спас его от отчисления и, по сути, нашёл его амплуа.

Таганка, Рязанов, Гайдай
После училища Ронинсон выбрал новый Театр драмы и комедии на Таганской площади, где его пригласил Александр Плотников. Позже, когда театр возглавил Юрий Любимов, и Таганка стала явлением эпохи, Ронинсон остался с ней, хотя ролей ему доставалось немного. Любимов не видел в нём героя, но часто давал короткие эпизоды. Из этих эпизодов Ронинсон делал выразительные работы, которые зрители запоминали лучше, чем главные роли. Это был его дар и одновременно приговор: такого актёра трудно сделать героем, потому что он перетягивает на себя внимание.
В кино он дебютировал поздно, уже после пятидесяти. Эльдар Рязанов пригласил его в «Берегись автомобиля», потом были «Зигзаг удачи», гайдаевские картины («Двенадцать стульев» с Кислярским, «Не может быть»), «Афоня», «Ирония судьбы». Зрители не всегда знали его фамилию, но лицо узнавали сразу.
Жил Ронинсон очень скромно и одиноко. После смерти матери в 1963 году рядом с ним не осталось близких людей. Сбережения он хотел оставить детскому дому, но в начале 1990-х вклады обесценились. Он умер 25 декабря 1991 года в своей московской квартире.
Когда в декабре 1991 года Ронинсон не пришёл на прогон «Мастера и Маргариты», на Таганке сразу поняли: что-то случилось. Он никогда не опаздывал. Коллеги поехали к нему домой
.Получилось так, что последний день его жизни совпал с работой над романом человека, который больше полувека назад заметил в хористе из Большого театра будущего артиста. Булгакова к тому времени давно не было. Не стало и Ронинсона, которого зрители знали по десятку маленьких ролей и никогда не называли по фамилии.

Илл.: Готлиб Ронинсон в фильме Не может быть, 1975 г.

 

[alexast]

Ко дню памяти…
«Запретная муза»: как ТАТЬЯНА БЕСТАЕВА сводила всех с ума"
Она не играла — она жила" — так говорили о Татьяне Бестаевой, одной из самых загадочных и обаятельных муз советской эпохи. Ее красота сводила с ума Иосифа Кобзона, ее остроумие заставляло смеяться Жерара Депардье, а ее талант доводил Людмилу Гурченко до белой зависти. Бестаева не стала кинозвездой первой величины, но ее имя знали все, кто вращался в кругах советской богемы.
Как дочь осетинского поэта покорила Москву, почему ее боялись жены знаменитостей и за что ее называли "запретной музой" СССР? История женщины, которая умела быть желанной — и оставаться недосягаемой.

Росла актрисой
Татьяна Бестаева родилась 13 июня 1937 года в Осетии, но свое детство провела в Москве, куда семья переехала, когда ей было три года. Она выросла в творческой среде: ее отец, Ладо Бестаев, был известным актером советского кино 1920-х годов, прославившимся главными ролями в фильмах "Абрек Заур", "Закон гор" и "Зелим-хан". Восхищаясь отцом, Татьяна мечтала пойти по его стопам и стать актрисой. По характеру и внешности она была похожа на него — энергичной и харизматичной, хотя в школе училась не слишком хорошо.
Родившись в творческой семье, Татьяна была словно обречена на актерскую карьеру. После окончания школы она поступила на актерский факультет ВГИКа. Еще будучи студенткой, в двадцать лет она получила приглашение сняться в фильме "Матрос с Кометы", что стало ее дебютом в кино. Критики сразу отметили ее талант, однако преподаватели института советовали ей сосредоточиться на театре и забыть о съемках в кино. Более того, из-за несогласия с педагогами Татьяна даже провалила экзамены и осталась на второй год. Но она не послушалась советов и тайком сыграла в фильмах "Мост перейти нельзя" и "Роман и Франческа", которые также принесли ей известность. Тем не менее до настоящей звездной роли ей еще предстояло дойти.
Татьяна была необычайно красивой девушкой, способной вдохновить одним лишь взглядом. Однако ее характер был непростым. Несмотря на это, она считала своей лучшей подругой Людмилу Гурченко — тоже красивую, харизматичную и популярную актрису, перед которой открывались многие двери. Между ними порой возникала соперничество.
Гурченко не скрывала, что временами завидовала Бестаевой. В своей книге "Аплодисменты" она вспоминала: "Когда я увидела Таню, почему-то съеживалась и всегда уступала дорогу ее красоте. Боже мой, что начиналось на Киевской киностудии! Как только Таня выходила, нет, вынимала свою красивую ножку из машины — это был настоящий фурор. В студии появлялась бело-розовая блондинка с гувернанткой-секретаршей в сереньком платьице с белым воротничком. В итоге Таню утверждали без проб, а мне отказывали или говорили, что посмотрят позже".
Образ секс-символа противоречил тому, что внутри
Несмотря на свою внешнюю привлекательность, Татьяна Бестаева была скромной и сдержанной натурой. Образ "секс-символа" ей приписывали окружающие, а ее завораживающий взгляд покорял зрителей. Среди ее поклонников был и Иосиф Кобзон, который при первой встрече влюбился в актрису. В то время он был свободен, и между ними завязались отношения. Кобзон познакомил Татьяну со своими близкими и строил планы на брак, однако вскоре пара рассталась.
Инициатором разрыва стала сама Бестаева. Хотя Кобзон был отвергнут, он с теплотой вспоминал их роман почти до конца жизни и признавался, что не испытывал подобных чувств к другим женщинам.
В 1960–70-х годах Татьяна Бестаева была одной из самых красивых и загадочных актрис Советского Союза. Она любила выделяться и привлекать внимание публики. Настоящую известность ей принес фильм "Тени забытых предков", где требовалось продемонстрировать не только актерский талант, но и женскую красоту. Несмотря на первоначальные сомнения и стеснение из-за откровенных сцен, Бестаева полюбила внимание и статус самой красивой актрисы страны подтвердил ее успех.
Она обожала модно одеваться и блистать не только на сцене и в кино, но и в повседневной жизни. В условиях дефицита это казалось необычным, и ходили слухи, что актрису поддерживают иностранные поклонники. Среди них называли таких звезд, как Питер Устинов и Жерар Депардье. Французский актер, младший ее на 11 лет, действительно проявлял к ней симпатию, но Татьяна не воспринимала его всерьез, называя "маленьким, рыжим, неказистым французским мальчиком с утиным носом".

Долго не могла найти женского счастья
Татьяна Бестаева была не только красивой и успешной актрисой, но и женщиной, чья личная жизнь долгое время оставалась сложной и непростой. Несмотря на множество поклонников и три официальных брака, ей долго не удавалось обрести простое женское счастье. Только в последнем браке с Кириллом ей удалось построить крепкие и гармоничные отношения, которые продлились более двух десятилетий.
Кирилл был для Татьяны не просто супругом, а настоящей опорой и поддержкой. Она часто говорила о нем с глубокой благодарностью и любовью: "У него был замечательный характер — невероятно легкий и оптимистичный. Он был образованным, интеллигентным человеком, происходил из княжеского рода Одоевских. В театре Моссовета его просто обожали. Многие актрисы мне завидовали, а некоторые — черной завистью. Но он был только мой". Эти слова отражают не только ее восхищение мужем, но и ту уникальную связь, которая их объединяла.К сожалению, несмотря на взаимную любовь, Татьяне и Кириллу не удалось завести детей. Этот факт не омрачил их отношения, но оставил в душе актрисы особую грусть. Тем не менее, их совместная жизнь длилась 22 года, наполненных поддержкой, пониманием и счастьем, пока Кирилл не ушел из жизни вследствие болезни.
После смерти мужа Татьяна продолжала носить обручальное кольцо, которое стало для нее символом вечной любви и преданности. Когда ее спрашивали, когда же она снимет свадебное украшение, она с легкой улыбкой отвечала, что этого не случится никогда — ведь она навеки обручена. Для Бестаевой это было не просто украшение, а знак глубокого чувства и связи с любимым делом и памятью о супруге.
Татьяна Бестаева прожила насыщенную и яркую жизнь, оставив значимый след в советском и российском кино и театре. Она скончалась 23 октября 2021 года на 85-м году жизни, оставив после себя наследие талантливой актрисы и женщины с большой, но порой непростой судьбой.

Источник: ria.ru

 

[Чира Бедокур]

современные холодильники не ломаются...

ни разу ещё холодильник не ломался, ни разу...

 

[Чира Бедокур]

Посмотреть вложение 42087

ну и как тебе вера в светлое будущее?

 

[alexast]

ну и как тебе вера в светлое будущее?

До развала СССР верил... Теперь нет... СССР то нет...

 

[alexast]

ни разу ещё холодильник не ломался, ни разу...

А какого тогда меняешь?
И ЗиЛ не ломается, но дольше...

 

[alexast]

 

[Чира Бедокур]

Посмотреть вложение 42128

Как сдунет ветер с полок стлевшие дела,
С преступным миром не покончите вовеки.
Пока милиция шныряет по углам,
А из подростков во дворах куются зэки. ©

 

[Чира Бедокур]

А какого тогда меняешь?
И ЗиЛ не ломается, но дольше...

ну так и каменный топор тоже вещь крепкая и практически не ломающаяся...
Я же не до такой степени старьёвщик, что бы пользоваться холодильником зил, и ездить на восьмёре или почти 40-летнем мерине...

 

[alexast]

ну так и каменный топор тоже вещь крепкая и практически не ломающаяся...
Я же не до такой степени старьёвщик, что бы пользоваться холодильником зил, и ездить на восьмёре или почти 40-летнем мерине...

Твои проблемы, меня устраивает и тот и другой из-за надежности и крепкости... А у современных машин корпус - фольга...

 

[alexast]

Как сдунет ветер с полок стлевшие дела,
С преступным миром не покончите вовеки.
Пока милиция шныряет по углам,
А из подростков во дворах куются зэки. ©

Путин тоже подростком был...

 

[alexast]

"Городок". История о том, как два немолодых, никем не замеченных актёра придумали себе новую жизнь

Весной 1993 года в одном из московских кабинетов Российской государственной телерадиокомпании собрался худсовет. Несколько серьёзных людей сидели в ожидании контрольного просмотра.
На втором канале готовилась к выходу новая программа со странным названием «Городок», и руководство хотело понять, что именно будут показывать. Большинство присутствующих было уверено: раз городок, значит, репортажи о прорванных трубах, забитых мусоропроводах и безответственных коммунальщиках где-нибудь в провинции. Что-то полезное и социально значимое.
Включили запись. На экране два немолодых актёра примеряли парики, входили в роли Брежнева и Сталина, разыгрывали анекдоты, кривлялись, пели, дурачились. Комиссия сначала недоумённо переглядывалась, потом начала смеяться. А когда плёнка закончилась, кто-то из членов худсовета пожал плечами: – Ну ладно, пусть выходит.
Так и появилась на свет передача, которая через несколько лет станет народной. А пока её бросили в эфир по принципу затыкания дыр, в десять часов утра в понедельник, 10 мая 1993 года. Первый выпуск назывался «Городок. Уютный и тихий». Его посмотрели единицы, и почти никто не обратил внимания. До той самой минуты, когда вся страна начала повторять «дратути» и «вопрос конечно интересный», оставалось ещё пара лет.

ДВА АРТИСТА БЕЗ РОЛЕЙ
К моменту запуска «Городка» Юрий Стоянов уже пятнадцать лет служил в ленинградском Большом драматическом театре имени Товстоногова. По его же позднейшему признанию, он чувствовал себя там сдутым шариком. Распределение сюда после ГИТИСа в 1978 году казалось чудом, ведь театр был великим, а труппа звёздной. Однако ролей Стоянову катастрофически не хватало. Все эти годы он играл в массовке, пел под гитару, мелькал в эпизодах.
Единственной по-настоящему большой работой стал Моцарт в «Амадее» по пьесе Питера Шеффера, причём роль Стоянов получил, выйдя на замену основному составу. Сальери играл Владислав Стржельчик. Мэтр поздравил молодого партнёра с премьерой, но это был, скорее, единичный успех на фоне полной невостребованности.
– У Товстоногова для меня попросту не было ролей, – вспоминал потом Стоянов. – А раз не было ролей, значит, не послал я какого-то сигнала. Однажды за кулисами одного из московских театров его остановил Олег Табаков и спросил, действительно ли тот служит в БДТ. Услышав утвердительный ответ, Табаков удивился: – Странно. Я вас совсем не помню, а я ведь всегда запоминаю хороших артистов.
У Ильи Олейникова, настоящая фамилия которого была Клявер, ситуация выглядела не лучше. Он тоже подходил к сорока годам с ощущением, что главное в жизни проходит мимо. За плечами у него были эстрадно-цирковое училище в Москве, работа в Москонцерте и Ленконцерте, лауреатство Всесоюзного конкурса артистов эстрады в 1977 году и почти десятилетняя дружба и работа в дуэте с Романом Казаковым.
Псевдоним Олейников, девичью фамилию своей жены Ирины, он взял по совету Владимира Винокура. Прежний дуэт «Казаков и Олейников» прославился номером со знаменитой репликой про вопрос конечно интересный, но в 1986 году Роман Казаков ушёл из жизни. Илья остался один и долго не мог найти достойного партнёра.

ИМПЕРАТОР И ГОРЬКИЙ В ОДНОЙ ПАЛАТЕ
Их свёл случай, точнее, фильм. Летом 1990 года режиссёр Виктор Титов снимал на «Ленфильме» странную перестроечную комедию «Анекдоты». По сюжету талантливый рассказчик анекдотов Василий Кутузов в исполнении Александра Абдулова попадал в психиатрическую больницу, где его соседями по палате оказывались Сталин, Маркс, Брежнев и другие исторические персонажи. Картина собрала впечатляющий состав: Армен Джигарханян, Нина Усатова, Анатолий Равикович, Николай Фоменко. Двум артистам с очень скромными ролями достались императорский костюм и образ Максима Горького. Императора играл Стоянов, Горького – Олейников. Реплик у обоих оказалось всего ничего, поэтому свободного времени между съёмками хватало с избытком. Они разговорились и выяснили совершенно невероятную вещь: оба родились 10 июля, только Олейников в 1947 году в Кишинёве, а Стоянов в 1957-м в одесском селе Бородино. Десять лет разницы, два соседних южных города, две похожие истории невостребованности. Сошлись быстро. Их объединяло ощущение того, что талант есть, а применить его некуда.
Существует семейная легенда, согласно которой решающее значение имела совсем другая встреча. Под Новый год друзья оказались за одним столом, с ними был приятель с видеокамерой. На плёнку попало всё: пьяный угар, пародии, импровизации, песни под гитару. На следующее утро Олейников проснулся с трещащей головой, посмотрел запись и набрал номер Стоянова. – Стоян, а мы ведь с тобой пара.

ОТ «АДАМОВА ЯБЛОКА» ДО ФИНСКОЙ САУНЫ
До «Городка» оставался ещё целый год экспериментов. В 1992 году артисты попробовали запустить на первом канале «Останкино» свою программу под названием «Кергуду!». В эфир вышел всего один выпуск. Параллельно Олейников и Стоянов вели рубрику «Анекдоты от Адама до наших дней» в петербургской программе «Адамово яблоко», которая считалась первым в стране мужским тележурналом. Эта рубрика и стала их визитной карточкой. 16 августа 1992 года поздним вечером на канале РТР вышел дайджест «Анекдоты от Адама», полностью смонтированный из сюжетов с участием Ильи и Юрия. После этой передачи у них появилась идея делать собственное шоу. Помог им продюсер «Адамова яблока», журналист Александр Жуков. Он отправился в Москву к руководству ВГТРК, в том числе к координатору отдела спецпроектов Павлу Корчагину, и сообщил, что у троицы уже есть готовый пилотный выпуск новой юмористической программы. Никакого пилота, разумеется, не было. Но руководство на удивление быстро согласилось. На втором канале к тому моменту уже шли «Маски-шоу» и «Джентльмен-шоу», свободного места под юмор оставалось немного, однако Жукову поверили. Олейников и Стоянов вместе с продюсером ушли из «Адамова яблока» и перешли в студию «Новоком».
Концепцию обсуждали в финской сауне в Комарово, любимом дачном пригороде ленинградской интеллигенции. Стоянов предложил странную, на первый взгляд, формулу: делать передачу так, как будто всё хорошо. Именно как будто. Контраст с реальностью первой половины девяностых, когда страна разваливалась на глазах, должен был создавать особый эффект. Уют посреди обвала. Тёплое окошко в холодной коммуналке. Старая советская формула смеха сквозь слёзы, переосмысленная для нового времени.

КАК ПЬЕСА УАЙЛДЕРА ПОДАРИЛА НАЗВАНИЕ
С названием долго мучились. Что-то казалось пафосным, что-то слишком простым. В итоге выручила подсказка из театральной памяти Стоянова. В то время в репертуаре БДТ значился спектакль «Наш городок» по пьесе американского драматурга Торнтона Уайлдера. Эта пьеса, написанная в 1938 году, рассказывала о повседневной жизни маленького городка Гроверс-Корнерс, где люди рождались, влюблялись, ссорились и умирали без особых драм и потрясений.
– Городок – значит, некий город, – вспоминал Стоянов. – А некий город живёт очень разной жизнью, а значит, там может происходить всё что угодно. Продюсеру представили рабочее название «Городок N», но потом букву убрали за ненадобностью. Получилось коротко, тихо и совершенно нешлягерно. Никто тогда не предполагал, что через несколько лет это слово станет одним из самых узнаваемых на российском телевидении.

УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА И НИКАКИХ ШАНСОВ
Поначалу программе отвели худшие слоты. Десять утра в будний день, никакой рекламы, никакого ажиотажа. Авторы потом шутили, что их полгода бросали на кронштадтский лёд. Параллельно с этим руководство канала собрало тот самый худсовет, который ожидал увидеть унылую публицистику про прорванные трубы. Когда вместо репортажей на экране появились Олейников и Стоянов в париках и костюмах, начальство, опешив, сначала засмеялось, а потом одобрило проект. Дополнительный шарм программе придала музыкальная заставка. Сотрудники «Городка» где-то случайно услышали песню в исполнении Анжелики Варум, и она идеально легла на финальные титры. Композиция изначально не имела никакого отношения к проекту, но попала точно в цель, добавив тихой, домашней грусти. Послесловие, маленький лирический сюжет в самом конце выпуска, окончательно закрепило за «Городком» репутацию программы, после которой не хочется выключать телевизор сразу.

ШЕСТЬ ТЫСЯЧ РОЛЕЙ НА ДВОИХ
Постепенно публика заметила. Сначала её было немного, потом всё больше и больше. К середине девяностых «Городок» обсуждали уже на работе, в школе, в институте. Шутки расходились на цитаты. Один из самых запоминающихся персонажей программы, неопрятный бродяга Модест, позже сам Стоянов назвал первым телевизионным мемом российской эпохи. Этот образ, появившийся, по воспоминаниям артистов, во время съёмок сюжета про археологическую экспедицию, стал постоянным героем «Городка», единственным, кто кочевал из выпуска в выпуск.
За двадцать лет работы Стоянов и Олейников сыграли больше шести тысяч ролей, от Ивана Сусанина и Мао Цзэдуна до Аллы Пугачёвой и президента условного банка Шара. Стоянов виртуозно перевоплощался в женщин, и эта особенность тоже стала частью легенды. Сам артист признавался, что не очень любит, когда о нём в первую очередь вспоминают именно по переодеваниям, ведь за этим стояла серьёзная работа над женскими типажами, от ревнивых жён до императриц.
В 1996 году «Городок» получил свою первую премию ТЭФИ в номинации «Лучший ведущий развлекательной программы». Затем последовали награды 1999, 2001 и 2002 годов. В 2001-м Олейников и Стоянов получили звания народных артистов Российской Федерации указом президента. К тому моменту им было пятьдесят четыре и сорок четыре соответственно.
История о том, как два немолодых, никем не замеченных театральных и эстрадных актёра придумали себе новую жизнь и стали звёздами, превратилась в один из главных телевизионных сюжетов девяностых.

ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ ЗА КАДРОМ
Народ запомнил парики, реплики, скетчи. О том, какой ценой это давалось, известно меньше. Стоянов с самого начала отвечал за общий замысел и монтаж. На подготовку одного выпуска иногда уходило до трёх недель.По воспоминаниям Олейникова, Стоянов придумывал сценарии приколов, разыгрываемых перед скрытой камерой, в режиме интеллектуального запоя, теряя за ночь по нескольку килограммов.Снимали в основном в Петербурге, во дворах рядом со студией, что придавало картинке узнаваемую питерскую атмосферу: облупленные стены, колодцы, проходные, мокрый асфальт. Среди постоянных сотрудников был композитор Владимир Горбенко, коллега Стоянова по БДТ. К сценарной работе привлекали авторов из Одессы, родного города Юрия.
Однажды в одном из приколов сыграл Виктор Сухоруков. Он был однокурсником Стоянова по ГИТИСу, причём самым старшим на курсе, в то время как Стоянов считался самым младшим. До Брата и всенародной известности Сухорукова оставались считаные годы, а пока он соглашался на эпизод в передаче друга, изобразив режиссёра, якобы снимающего фильм о юности Пушкина.

ПРОРОК, КОТОРОГО НЕ УСЛЫШАЛИ
В нулевые Олейников загорелся идеей, которая, как потом оказалось, стоила ему всего. Во время поездки в США он сходил на бродвейский мюзикл «Чикаго» и вышел из театра потрясённым. Дома, в Петербурге, он засел за рояль. Нот Илья не знал, играл по слуху. Сын Денис подарил отцу компьютер с программой, которая записывала сыгранные мелодии в ноты. Так постепенно собирался материал будущего мюзикла «Пророк».Сюжет был необычный для жанра. Слепой старик, готовясь к смерти, отправляется на свалку искать пророка, который объяснит ему смысл прожитой жизни. На свалке его встречает её предводитель, шутки ради выдающий себя за пророка. Олицетворение Мефистофеля, человек-порок. Эту роль Олейников написал для себя. Премьера состоялась в апреле 2008 года в Москве. Режиссёром выступил поляк Януш Юзефович, поставивший знаменитый мюзикл «Метро». Заявленный бюджет составлял два с половиной миллиона долларов. Спонсор, который должен был покрыть расходы, в последний момент отказался от участия. Чтобы спасти проект, Илья продал свою квартиру в Петербурге и взял в долг.
– Илюшенька, а бизнес-проект у вашей истории есть? – спрашивал близкий друг семьи.
В ответ Олейников показывал красиво напечатанную книжку, в которой обещались пятитысячные залы и пять представлений в неделю круглый год.
– Илюша, а где эти многотысячные дворцы?
– Ну… везде. Уже всё договорено.«Везде» оказалось нигде. Прокатчиков на постоянной основе найти не удалось. Критики писали о провисающем либретто и громоздкой графике, музыку при этом хвалили. В конце 2011 года мюзикл пришлось закрыть. Олейников погрузился в тяжёлое состояние, из которого так и не вышел. Друзья вспоминали, что после премьеры он сказал близким: – Я скоро умру. Стас Костюшкин, друг семьи и партнёр Дениса Клявера по дуэту «Чай вдвоём», сравнивал «Пророка» с моцартовским «Реквиемом». В нём действительно ставился главный вопрос: зачем человек прожил жизнь.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК
Летом 2012 года у Олейникова на съёмках начал пропадать голос. Сюжеты переписывали так, чтобы это объясняло само повествование, придумывали говорящие фамилии. С 275-го выпуска, вышедшего 13 августа, артиста уже озвучивал другой актёр, Геннадий Богачёв. 22 октября в эфир вышли последние два выпуска под номерами 283 и 284. Через двадцать дней, 11 ноября 2012 года, Ильи Олейникова не стало. Ему было шестьдесят пять.
Стоянов сразу же закрыл программу. Иначе было нельзя. Передача, в которой все эти годы держались только на двоих, не могла существовать без одного из них. Всего за девятнадцать лет работы в эфире вышло 284 выпуска основного «Городка» и 155 выпусков спин-оффа «В Городке».тВ кадре прошли почти все типажи новой России: новые русские, чиновники, гаишники, доктора, бомжи, политики. И все, кого Олейников и Стоянов узнавали на улицах, в трамваях, на дачных участках своих знакомых. В память о друге Стоянов снял документальный фильм «Нам его не хватает», вышедший на канале «Россия-1» 18 апреля 2014 года. В нём приняли участие жена Ильи Ирина Клявер и сын Денис. Прозвучало много того, о чём раньше не говорили.

ПУСТОЙ СТУЛ
Юрий Стоянов после закрытия «Городка» вернулся к большому театру и кино. Он сыграл актёра Александра Дронова в фильме Дмитрия Месхиева «Человек у окна», тысячелетнего вампира Святослава Вернидубовича в сериале «Вампиры средней полосы», участвовал в проекте «100янов». Написал автобиографическую книгу «Игра в „Городки“», по которой в МХТ имени Чехова поставили одноимённый спектакль. Но что-то главное осталось там, в съёмочных павильонах студии «Позитив-ТВ», в петербургских дворах девяностых, в париках и костюмах, в том самом стуле, на который, как однажды было сказано в одном из сюжетов передачи, они садились вдвоём.Когда у одного из самых талантливых дуэтов российского телевидения уходит половина, остаётся не то чтобы пустота, скорее, особая, тихая память. Похожая на ту, что осталась после маленького американского городка из пьесы Уайлдера, где люди жили обычной жизнью, никаких подвигов не совершая. Просто жили. Просто любили.

Театральный мир

 

[Гордон Шамуэй]

А у современных машин корпус - фольга...

... она, по крайней мере не столь подвержена сквозной коррозии в первые двадцать лет, в отличие от продукции позднего советского автопрома.
Впрочем, есть исключения, которые не требовали мовиля сразу после выхода с конвейера.
Но "москвичи", "ИЖи" и "ВАЗы" рекомендовалось отправлять на протяжку и антикор сразу после покупки. К "запорожцам" таких требований не предъявлялось. Их это всё равно не спасло бы.

 

[alexast]

... она, по крайней мере не столь подвержена сквозной коррозии в первые двадцать лет, в отличие от продукции позднего советского автопрома.
Впрочем, есть исключения, которые не требовали мовиля сразу после выхода с конвейера.
Но "москвичи", "ИЖи" и "ВАЗы" рекомендовалось отправлять на протяжку и антикор сразу после покупки. К "запорожцам" таких требований не предъявлялось. Их это всё равно не спасло бы.

Это миф. Ржавеют ещё почище советских. Но мы ВАЗ мовилем промазали и он отходил 19 лет, нигде ржавчины на крыльях не было. Даже краска родная была, только полирнули перед продажей...

 

[Гордон Шамуэй]

Это миф. Ржавеют ещё почище советских. Но мы ВАЗ мовилем промазали и он отходил 19 лет, нигде ржавчины на крыльях не было. Даже краска родная была, только полирнули перед продажей...

Это не миф.
Гарантия на ЛКП - 20 лет. Вне зависимости от места эксплуатации. При неправильном железе, её не выдержать. И не требует мовиля, подкрылков, присадок и прочей шелухи за дополнительные деньги.

 

[alexast]

Это не миф.
Гарантия на ЛКП - 20 лет. Вне зависимости от места эксплуатации. При неправильном железе, её не выдержать. И не требует мовиля, подкрылков, присадок и прочей шелухи за дополнительные деньги.

Я не знаю как у кого, но у приятеля китаец зацвел на второй год. Он подшаманил немного и продал, пока дальше не пошло...

 

[Гордон Шамуэй]

Я не знаю как у кого, но у приятеля китаец зацвел на второй год. Он подшаманил немного и продал, пока дальше не пошло...

Ну, да.
Я, конечно, не про китайцев.
Определение "китайское качество" пока ещё не изжило себя.
Да и не появилось ещё китайцев, которые бы прожили 20+ лет.
Ну, разве что, кроме Великой Стены или гончарных изделий династии Мин.
В основном они известны одноразовыми изделиями.
Дешёвыми, порой красивыми, но всегда недолговечными.