Поэзия женщин.

Здесь — стихи поэтесс: известных и не очень, классических и современных. Почему «Поэзия женщин», а не просто «Поэзия»? Потому что женский взгляд на мир — особый. Эта тема о том, как женщина говорит с миром стихами.

 

[Aramis]

Не снится

Неба влажная щека
И хвои щетина...
До чего ты мне близка,
Осень, серединой.
Ты бела и я бела,
Обе мы не стары;
Раздевались догола
Мы в своих пожарах.
А тропа без нас проста,
Сложные мы гостьи.
Смой нас, время, до листа,
До мосластой кости.
Ныне свадебный погост
Смотрит в наши лица.
Не щипай меня, мороз, —
Знаю, что не снится.

Гавриш Альбина

 

[Aramis]

МУЖЧИНЫ ЛЮБЯТ СЛАБЫХ ЖЕНЩИН

«Мужчины любят слабых женщин!» -
Тебе внушают с юных лет.
Мол, слабым рай в семье обещан,
А сильной быть резона нет.

Советам этим ты внимаешь
Про слабых женщин и про рай,
Но как стать слабой, ты не знаешь…
Да очень просто! Захворай.

Тебя кормить придется с ложки,
Водить под ручку там и тут,
И не сготовишь ты ни крошки
И уж какой, к чертям, уют!

Ты можешь стать еще слабее…
Но муж и так уже сбежал.
Хочу глаза открыть тебе я,
Хоть правда режет, как кинжал.

Мужья почти единодушно
(Запомнить это ты должна!)
Не слабых любят, а послушных!
Им СЛАБОСТЬ даром не нужна.

Тебе еще расскажут много
Про «слабый пол» и «женский путь»…
Но у тебя – своя дорога.
Иди по ней. И сильной будь.

Весса Блюменбаум

 

[Aramis]

Огоньками увиты лиловые улочки..

Поэтам - эмигрантам Серебряного века..

"Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка?.."
А. Вертинский


Огоньками увиты лиловые улочки,
Мёрзнут хрупкие плечи в пушистом манто.
Растекаются синими снами прогулочки,
Ускользают в туман - всё не так и не то..

Где вы, чёрные шляпы с павлиньими перьями,
Звон фамильных браслетов на узкой руке?
На парижских полях,
за невидимой дверью ли,
Где гуляет печаль с пустотой налегке?

Милый образ не спит в золочёной открыточке,
Выстилая дорогу бессмертным стихам.
Только сердце живое на тоненькой ниточке
Покатилось обратно к родным берегам..

Олечка Ефимова

 

[Aramis]

Вчерашний день

И я, счастливая, спала,
такого сна не зная годы.
И к удивленью, ночи мгла
не застилала небосвода.

Сияли бусины из звёзд,
сплетённых в злато ожерелья.
К луне ветвей кленовых мост,
минуя времени ущелья,

с собой в небесное увлёк
мой взгляд из сна… полёт бездонный…
Вчерашний день уже далёк,
он был тобою напоённый

самой судьбе наперекор,
мгновеньем будто бы, но вечным.
И наш с тобою разговор…
казалось мне, он был сердечным.

Пытаюсь глаз не открывать.
Как возвратиться в день вчерашний,
его продленье угадать?
Любой повтор ненастоящий,

но лишь эрзац его, увы.
Ещё глаза не открываю.
А голос: дни все таковы,
покуда живы… полагаю…

Наташа Корецкая

 

[Aramis]

В Тредоцио

Бельё ожило на ветру,
Над старым садом поутру.

Ведь свежесть чистого белья –
Есть отраженье бытия.

А я в запущенном саду
Себя когда-нибудь найду?..


В Тредоцио. С террасы.

Над нами белое бельё,
Как поражение моё?..

И лунный свет от фонарей
Сквозь строчки согнутых ветвей.

И в этой тишине из слов
Упругий шелест белых строф.

Моника Гуэрра
Перевод Александра Поверина

 

[Aramis]

Уж если любишь, то люби лишь ради
Самой любви меня. Не только за
Улыбки свет, красивые глаза
И речи нежные, — за мысль во взгляде,
Что так близка тебе и очень кстати
Пришла ко мне, как в душный день гроза.
Изменчиво все это, мой вздыхатель,
Изменчив ты и, — что вчера сказал,
Сегодня — ложь. И не люби, не надо,
Из жалости перед слезой моей —
Забудешь слезы, утешенью рада,
Что долго длясь, любовь убьет скорей!
Люби меня одной любви лишь ради,
Люби всю жизнь, до окончанья дней.

Элизабет Баррет Браунинг.
Elizabeth Barrett Browning

 

[Aramis]

Замерзшими негибкими губами​

Замерзшими негибкими губами
Я пробую — насколько мне дано —
Ту музыку, что бродит как вино,
Испить, истратить вместе с вами.
Но все так переплетено —
Космическое вместе с личным,
Что просто выглянуть в окно
Мне показалось неприличным.
Но нить мистических октав
Тянуть, на цыпочки привстав.
И эту нить мне нужно пронести
Через врата простого смысла.
И разразиться громом с высоты,
Где туча черная повисла.
И плоть не выдержит. А душу
Волною выбросит наружу.

Элизабет Баррет Браунинг.

 

[Aramis]

ИСХОД

В запыленном плаще пророка,
с непокрытою головой,
к голубым городам Востока
пробираться узкой тропой…

Затянувши ремни сандалий,
подставляя ветру лицо…
Лишь бы пальцы мои сжимали
золотое твое кольцо.

Пусть на медном щите заката
вижу тление райских свеч.
На земле же пусть брат на брата
поднимает вражески меч!

Ах, уйти бы, уйти бы вместе,
по скалистым кручам идти! –
Не к тебе ли – моей невесте –
приведут и эти пути?

Только женской и можно лаской
сумасшедших нас возродить!
– А сегодня опять к Дамаску
И к Багдаду нужно спешить.

На Восток из твоей Европы,
между лезвий скучной войны,
проведем мы земные тропы,
городов сожженных сыны.

В запыленном плаще пророка
не сюда ли следы вели –
к голубым городам Востока,
в голубые кущи земли!

Аделина Адалис ((псевд. Аделины Ефимовны Ефрон) (1900-1969).

 

[Aramis]

… И впервые мы проснулись рядом
смутным утром будничного дня.
Синим-синим, тихим-тихим взглядом
ты глядел безмолвно на меня.

Есть минута счастья и печали,
и черты меж них не провести…
Именно об этом мы молчали
первым утром страдного пути.

М. Алигер

 

[Aramis]

Сегодня и дождь, и осенняя слякоть,
Чуть светят сквозь сетку дождя фонари…
И будет с карнизов назойливо капать
Вечерняя мгла до туманной зари.

Идем мы с тобою по мокнущим плитам;
Вновь в келье душевной зажглася свеча…
И слышу, так близко, я шелест молитвы.
То – шум твоего дождевого плаща.

Асильянц (Погосян) Рипсимэ (1899 ‒ 1972)

 

[Aramis]

Бануш Мария

Будь скупой, о, будь скупой…
Даже перышко и то храни,
В шкатулку его опусти,
Рядом с молчаньем, возникшим вчера
В сумерки между другом твоим и тобой,
Рядом с пузырьком из-под духов,
Где радуга заключена.
Подбери даже камешек, который ты
Во дворе своего детства аметистом звала,
Даже смятую трубочку вьюнка из изгороди,
Сбереги и ее.

Сбереги и странное ощущение
Головокружения, полета
Холодным и туманным мартовским утром,
Когда сосульки каплю за каплей
Роняли на грязный тротуар.
Сохрани даже осколок и тень,

И когда многие скажут с жалостью,
Сочувственно покачивая головой:
— Видали вы?
Она хранит даже использованный трамвайный билет,
Даже осколок и даже перышко, —
Тогда ты встряхни своим коробком,
Как встряхивала красным фаянсовым сердцем,
Купленным на масленицу.
Как таинственно звучало его дзинь-дзинь,
— Пришло время разбить его, — говорила ты себе.
И щеки твои горели.
— Пусть посыплются оттуда никелевые монетки все до одной.
Не оставь себе ничего.
И тогда распрямятся
Смятые венчики вьюнков,
И зазвучат их лиловые трубы
Громче труб Иерихона.
И глухая непроницаемая стена забвенья рухнет.
Из перышка вновь возникнет ласточка,
Для того чтобы рассекать воздух,
Чтобы усесться под твоей кровлей.
Аметистовый песок
Обретет свой былой блеск.
Сосульки возобновят свою певучую жалобу.
Жалкий использованный трамвайный билет —
Даже и тот воскреснет.
Мы будем снова стоять, стройные и серьезные,
В старом-престаром вагоне
С длинными кожаными ремнями,
Беспокойно свисающими с потолка,
С трепетными городскими огнями,
Мелькающими за темными стеклами,
С запахом дешевого сукна твоего пальто,
Увлажненного дождем,
С зеленым сумраком твоих глаз, которого нет нигде,
Кроме этого вагона с длинными кожаными ремнями,
Беспокойно свисающими с потолка.

Перевод В. Инбер