Стихи, которые нравятся

[Gbkbuhbv]

Николай Гумилев

ЖИРАФ

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

<Сентябрь 1907>, Париж

 

[Velta]

Юлия Друнина
Ты-рядом, и всё прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.
Спасибо за эти губы,
Спасибо за руки эти.
Спасибо тебе, мой любый,
Зато, что ты есть на свете.
Ты рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить.
Единственный мой, спасибо
За то, что ты есть на свете!

 

[Gbkbuhbv]

Поликсена Соловьева

«Городская весна»

Жарко. Пыльные бульвары.
Лимонад. Влюбленных пары.
Дети, тачки и песок.
Голубей глухие стоны,
Липы, солнце, перезвоны,
Одуванчика глазок.
Гимназистка, гимназистик.
Он кладет ей в книгу листик.
Бантик снят с ее косы.
«Хронология, законы...» -
«У кузена нашей бонны
Так закручены усы!»
Вот студент. Он из «идейных»,
С ним две барышни «кисейных».
По песку рисует зонт.
«Декадентов не читаю». -
«Что вы! Я предпочитаю
Старым их». – «Ах, да! Бальмонт!..»
Мамка юная с солдатом,
Страстью вешнею объятым.
«Местом я не дорожу:
Откормила - и прощайте!» -
«Феня, вы не забывайте:
Я ведь скоро отслужу».
А кругом и шум и говор.
Из окошка чей-то повар
Глянул в белом колпаке.
По камням, средь дымной пыли
С ревом мчат автомобили
Модных барынь налегке.
Душно. Где-то даль синеет,
Где-то вешний воздух млеет,
Где-то лес поет, зовет,
Обновленный и влюбленный...
Тарахтит извозчик сонный.
«Стой! Направо у ворот».

 

[Лун]

"Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг -
один
и враг -
один...
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей -
жила..

Человеку надо мало:
после грома -
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь -
одну.
И смерть -
одну.
Утром свежую газету -
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И -
межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,-
немного.
Это, в общем-то,- пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
мало
надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал".

Р. Рождественский

 

[zurabwin]

Я ждал маму

(Воспоминание бывшего детсадовца)


Мне не нужны ни мяч,
Ни мишка, ни еноты;
Мне ничего не надо,
Я — жду маму!

Воспитательница — громовая,
Словно Божье откровение:
— Кто испортил воздух?!
— Кто испачкал скатерть?!

Да плевать мне на скатерть,
И на мишку, и на енотов;
Мне ничего не надо,
Я — жду маму!

Какими длинными были дни...
Теперь таких уже нет...
— Ну-ка, правую щёку!
— Ну-ка, левую сандалию!!

И на левую мне плевать,
И на мишку, и на енотов;
Мне ничего не надо,
Я — жду маму!

И единственное утешение,
Нота, приносящая покой, —
Безмолвный кисель,
Фиолетовый и чуть-чуть;

И на кисель мне плевать,
И на заведующего, и на енотов,
И на уборщицу Шуру...
Я — жду маму!

Сидим на ночных горшках,
Пытаемся сделать дневные дела;
Один из «горшечников»
Рассказывает будто бы смешное.

И на эти дела мне плевать,
И на мишку, и на енотов;
Мне ничего не надо,
Я — жду маму!

То ли я маме больше не нужен,
То ли — время где-то привязали;
И так, и этак, конечно,
Повод для слёз.

И на слёзы мне плевать,
И на мишку, и на енотов;
Жужжу себе между прочим,
И всё жду маму!

Даже воспитательница Лена!
И мишка, и еноты;
На всех мне плевать!!
Я жду маму...


Эла Гочиашвили

перевод ChatGPT

 

[Gbkbuhbv]

Марина Цветаева

Генералам двенадцатого года

Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса,
И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след, —
Очаровательные франты
Минувших лет!
Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, —
Цари на каждом бранном поле
И на балу.
Вас охраняла длань Господня
И сердце матери. Вчера —
Малютки-мальчики, сегодня —
Офицера!
Вам все вершины были малы
И мягок — самый черствый хлеб,
О, молодые генералы
Своих судеб!
* * *
Ах, на гравюре полустертой,
В один великолепный миг,
Я встретила, Тучков-четвертый,
Ваш нежный лик,
И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена…
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна…
О, как, мне кажется, могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать — и гривы
Своих коней.
В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век…
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.
Три сотни побеждало — трое!
Лишь мертвый не вставал с земли.
Вы были дети и герои,
Вы всё могли.
Что так же трогательно-юно,
Как ваша бешеная рать?..
Вас златокудрая Фортуна
Вела, как мать.
Вы побеждали и любили
Любовь и сабли острие —
И весело переходили
В небытие.
1913 г.