Обсудим Всё, что ни делается, к лучшему?

[Степлер]

Света, всё хорошо, что в меру. Избыточная несгибаемость (догматичность сознания) чревато согласно эзотерике отдаче в тело, например, в виде плохой гибкости позвоночника. Безмерно хорошо только одно - безмерное же нахождение в состоянии безусловной любви! ))

Это мы как-нибудь с Богом разберёмся, что там и как с моим позвоночником. И есть, и будет. ))))

 

[Степлер]

Да-ну, это же совсем не то!

А ты прямо вот точно знаешь, что - то? Негибки-и-ий!

 

[Лун]

У Марка Твена в его Таинственном незнакомце много об этом было написано.
Никто не знает что лучше. И что могло бы произойти, если бы когда-то жизнь повернула бы в другую сторону.
То, что мы рассматриваем каа трагедию, возможно было наименьшим из зол, уготованных судьбой. А, возможно, и лучшим исходом, в конечном итоге.

 

[ЛемпИра]

У Марка Твена в его Таинственном незнакомце много об этом было написано.
Никто не знает что лучше. И что могло бы произойти, если бы когда-то жизнь повернула бы в другую сторону.
То, что мы рассматриваем каа трагедию, возможно было наименьшим из зол, уготованных судьбой. А, возможно, и лучшим исходом, в конечном итоге.

Фактически эта тема выходит на дилемму свободы выбора или (предопределённости) судьбы.

 

[Лун]

Фактически эта тема выходит на дилемму свободы выбора или (предопределённости) судьбы.

И благодарности тому, что день тебе приносит.

 

[ЛемпИра]

И благодарности тому, что день тебе приносит.

Разумеется

 

[Лун]

Разумеется

Мне вот этот отрывок вспомнился:

Посмотреть ещё

- Я хочу переменить еще несколько судеб. Ты знаешь маленькую Лизу Брандт?
- Конечно, все ее знают. Моя мама всегда говорит, что такой красивой и ласковой девочки еще не рождалось на свет. Она говорит, что Лиза, когда подрастет, станет гордостью нашей деревни и все будут так же любить ее, как и сейчас.
- Я изменю судьбу этой девочки.
- К лучшему? - спросил я не без тревоги.
- Да. Я переменю также судьбу Николауса.
Тут я обрадовался по-настоящему и сказал:
- За него-то просить не надо. Для Николауса ты постараешься.
- Разумеется.
Фантазия у меня заработала, и я стал рисовать себе будущий путь Ника: вот он генерал и гофмейстер двора. Тут я заметил, что Сатана молча ждет, когда я закончу свои мечтания, и мне стало неловко, что он прочитал мои наивные мысли. Я ждал насмешек, но он продолжал свою речь:
- Нику суждено прожить шестьдесят два года.
- Отлично! - сказал я.
- Лизе - тридцать шесть. Но, как я уже сказал, я решил изменить линию их жизни. Через две минуты и пятнадцать секунд Николаус проснется и услышит, что дождь хлещет в окно. По прежнему плану жизни он должен был повернуться и снова уснуть. Но я заставлю его встать и закрыть окно. Эта пустячная разница переменит всю его жизнь. Он утром проснется двумя минутами позже, чем следовало, и ничто из того, что должно было с ним случиться, уже не случится.
Сатана вынул часы, поглядел на них и сказал:
- Николаус встал с постели и затворил окно. Прежний ход его жизни прервался, начался новый. Это не останется без важных последствий.
Слова Сатаны звучали таинственно, по спине у меня побежали мурашки.
- То, что случилось сейчас, переменит события, которым назначено было случиться через двенадцать дней. Николаусу было назначено спасти Лизу. Он прибежал бы к реке к четырем минутам одиннадцатого - секунда в секунду, - и тогда он легко бы вытащил девочку из воды, плыть ему было бы близко. Но теперь он на несколько секунд опоздает. Лизу унесет течением на глубокое место, и, несмотря на все усилия Николауса, оба они утонут.
- Сатана, дорогой Сатана! - вскричал я, заливаясь слезами. - Спаси их! Не надо этого! Я не перенесу смерти Ника. Он мой любимый товарищ, мой друг. Что станется с матерью Лизы? - Прильнув к нему, я молил его, но Сатана остался спокойным. Он усадил меня на прежнее место и попросил выслушать его до конца.
- Я нарушил ход жизни Николауса, и этим нарушил ход жизни Лизы. Если бы я не вмешался, Николаус спас бы ее, но захворал бы от купания в холодной воде. Простуда перешла бы в одну из тех страшных горячек, которым подвержен ваш род, и последствия были бы ужасающи. Николаус лежал бы сорок шесть лет, не вставая с постели, без движения, без слуха, без речи, с одной лишь мечтой - умереть. Хочешь ли ты, чтобы я отменил то, что свершилось?
- Нет, нет, ни за что! Пожалей его! Пусть будет так, как ты сделал!
- Ты прав. Лучше, чем я сейчас сделал, сделать нельзя. Я перебрал миллиард жизненных линий для Николауса, но все они были ужасны, полны несчастий и горя. Если бы я не вмешался, он спас бы, конечно, Лизу, потратил бы на это не более шести минут и получил бы в награду за свой геройский поступок сорок шесть лет мук и страданий. Когда я тебе говорил, что поступок, который приносит час радости и довольства собой, нередко вознаграждается годами страданий, я думал о Николаусе.
Мысленно я задал вопрос, от каких же бед должна спасти Лизу столь ранняя смерть?
Сатана тут же ответил:
- Ей предстояло мучиться десять лет, медленно оправляясь от случайно полученного увечья. После чего ее ждали девятнадцать лет позорной, грязной преступной жизни и смерть от руки палача. Через двенадцать дней ее больше не будет. Ее мать отдала бы, я думаю, все на свете, чтобы спасти свою Лизу. Разве я не добрей ее матери? ©

 

[ЛемпИра]

Мне вот этот отрывок вспомнился:

Посмотреть ещё

- Я хочу переменить еще несколько судеб. Ты знаешь маленькую Лизу Брандт?
- Конечно, все ее знают. Моя мама всегда говорит, что такой красивой и ласковой девочки еще не рождалось на свет. Она говорит, что Лиза, когда подрастет, станет гордостью нашей деревни и все будут так же любить ее, как и сейчас.
- Я изменю судьбу этой девочки.
- К лучшему? - спросил я не без тревоги.
- Да. Я переменю также судьбу Николауса.
Тут я обрадовался по-настоящему и сказал:
- За него-то просить не надо. Для Николауса ты постараешься.
- Разумеется.
Фантазия у меня заработала, и я стал рисовать себе будущий путь Ника: вот он генерал и гофмейстер двора. Тут я заметил, что Сатана молча ждет, когда я закончу свои мечтания, и мне стало неловко, что он прочитал мои наивные мысли. Я ждал насмешек, но он продолжал свою речь:
- Нику суждено прожить шестьдесят два года.
- Отлично! - сказал я.
- Лизе - тридцать шесть. Но, как я уже сказал, я решил изменить линию их жизни. Через две минуты и пятнадцать секунд Николаус проснется и услышит, что дождь хлещет в окно. По прежнему плану жизни он должен был повернуться и снова уснуть. Но я заставлю его встать и закрыть окно. Эта пустячная разница переменит всю его жизнь. Он утром проснется двумя минутами позже, чем следовало, и ничто из того, что должно было с ним случиться, уже не случится.
Сатана вынул часы, поглядел на них и сказал:
- Николаус встал с постели и затворил окно. Прежний ход его жизни прервался, начался новый. Это не останется без важных последствий.
Слова Сатаны звучали таинственно, по спине у меня побежали мурашки.
- То, что случилось сейчас, переменит события, которым назначено было случиться через двенадцать дней. Николаусу было назначено спасти Лизу. Он прибежал бы к реке к четырем минутам одиннадцатого - секунда в секунду, - и тогда он легко бы вытащил девочку из воды, плыть ему было бы близко. Но теперь он на несколько секунд опоздает. Лизу унесет течением на глубокое место, и, несмотря на все усилия Николауса, оба они утонут.
- Сатана, дорогой Сатана! - вскричал я, заливаясь слезами. - Спаси их! Не надо этого! Я не перенесу смерти Ника. Он мой любимый товарищ, мой друг. Что станется с матерью Лизы? - Прильнув к нему, я молил его, но Сатана остался спокойным. Он усадил меня на прежнее место и попросил выслушать его до конца.
- Я нарушил ход жизни Николауса, и этим нарушил ход жизни Лизы. Если бы я не вмешался, Николаус спас бы ее, но захворал бы от купания в холодной воде. Простуда перешла бы в одну из тех страшных горячек, которым подвержен ваш род, и последствия были бы ужасающи. Николаус лежал бы сорок шесть лет, не вставая с постели, без движения, без слуха, без речи, с одной лишь мечтой - умереть. Хочешь ли ты, чтобы я отменил то, что свершилось?
- Нет, нет, ни за что! Пожалей его! Пусть будет так, как ты сделал!
- Ты прав. Лучше, чем я сейчас сделал, сделать нельзя. Я перебрал миллиард жизненных линий для Николауса, но все они были ужасны, полны несчастий и горя. Если бы я не вмешался, он спас бы, конечно, Лизу, потратил бы на это не более шести минут и получил бы в награду за свой геройский поступок сорок шесть лет мук и страданий. Когда я тебе говорил, что поступок, который приносит час радости и довольства собой, нередко вознаграждается годами страданий, я думал о Николаусе.
Мысленно я задал вопрос, от каких же бед должна спасти Лизу столь ранняя смерть?
Сатана тут же ответил:
- Ей предстояло мучиться десять лет, медленно оправляясь от случайно полученного увечья. После чего ее ждали девятнадцать лет позорной, грязной преступной жизни и смерть от руки палача. Через двенадцать дней ее больше не будет. Ее мать отдала бы, я думаю, все на свете, чтобы спасти свою Лизу. Разве я не добрей ее матери? ©

Какая то печальная неотвратимость.