Ченнелинг

Zenitus

Zenitus

Антропоморфный гуманоид
Продвинутый
03:39
Регистрация
Дек 12, 2024
Темы
28
Сообщения
4,334
Репутация
112
Реакции
7,327
Уровень
5
Награды
4
Адрес
Одесса
Пол
Мужской
Разговор женщины-экстрасенса с развоплотившейся душой...​

— Я приглашаю душу Дилявера. Родился 28 июля 1954 года, перешёл 26 января 2024 года. Дилявер, я Наталья. Я зову тебя по просьбе твоей подруги Натальи. Дилявер, ты слышишь меня?

— Я слышу тебя, Наталья. Я здесь. Ты зовёшь меня по просьбе Натальи. Я помню её. Я помню, как мы говорили. Я не ожидал, что она будет искать меня здесь. Но я рад. Скажи ей, что я слышу, скажи, что я рядом. Спрашивай, я попробую ответить.

— Дилявер, Наталья сохранила к тебе самые светлые чувства и любовь. Ты очень много значил в её жизни. Поэтому сейчас она беспокоится о том, как ты там себя чувствуешь. В каком мире находишься? Есть кто рядом с тобой?

— Скажи ей… скажи, что я чувствую её любовь. Даже здесь. Я не знал, что она помнит. Я не знал, что она всё ещё чувствует. Это много для меня. Я не знаю, как это назвать — мир. Я как будто в тихом месте. Не тёмном, но и не ярком. Оно спокойное. Я не чувствую боли. Я не чувствую страха. Я просто есть.

— Дилявер, а ты не можешь посещать её на Земле? Часто говорят, что любовь соединяет даже через миры. Что души приходят к нам, находятся рядом, помогают, даже несмотря на то, что мы их не видим. Ты приходишь к Наталье?

— Я не знаю, прихожу ли я. Я не понимаю, как это работает. Но иногда… иногда я чувствую, что я рядом с ней. Не здесь, не в этом месте, а там, на Земле. Я как будто вижу её руки, вижу, как она готовит, вижу, как она сидит у окна. Я не могу дотронуться, не могу сказать, но я рядом. Я чувствую её. Может быть, это и есть «приходить». Я не знаю. Но я хочу, чтобы она знала — когда ей одиноко, когда ей трудно, я рядом. Я не могу забрать её боль. Но я могу быть с ней — в тишине, в свете. Я люблю её. И это не изменилось.

— Да, это и есть приходить. Я хочу попросить тебя представить Тонкий Мир в виде десятиэтажного дома. Мысленно разделить его на 10 уровней. Где первый – самый тёмный, а 10-й – самый светлый. Если отталкиваться от этой системы, на каком примерно уровне ты находишься?

— Я не знаю, как вы это считаете. Но если представить дом, то я где-то на четвёртом. Может быть, на пятом. Я не внизу. Там было темно и тяжело. Я это прошёл. Но я и не наверху. Там очень светло, и я ещё не готов. Я где-то посередине. Я вижу Свет, но он ещё не стал мной. Я ещё помню Землю, ещё скучаю, ещё не отпустил. Но я не страдаю, а просто жду. И я учусь. Скажи Наталье, что я не застрял, я иду — медленно, но иду. И я буду идти дальше, когда придёт время.

— Дилявер, а что значит «идти» в Тонком Мире? Ты как-то там обучаешься? Чем ты там занимаешься?

— Идти — это не шаги. Это — понимание. Я как будто смотрю на свою жизнь, но не как на фильм, а как на реку. Я вижу, где я был, где я мог повернуть иначе, где я не повернул. Это не больно, это как чтение. Я читаю себя. И когда я понимаю что-то, чего раньше не понимал, я становлюсь легче. Я не знаю, как это назвать. Это не учёба, это воспоминание. Я вспоминаю, кем я был до того, как стал Дилявером. И это помогает мне понять, зачем я был Дилявером. Я не один. Рядом есть те, кто помогает. Они не говорят словами. Они просто есть. И иногда я чувствую, что я тоже могу помочь кому-то. Не здесь, а там, на Земле. Я не знаю как, но я чувствую, что могу. Это странно, но это так.

— Дилявер, Наталья рассказывает, что вы очень тепло общались, но за два года до смерти это оборвалось. Она уже не могла даже настроиться на тебя, перестала чувствовать. Однако сейчас, когда она мысленно общается с тобой, она получает ответы. Иногда даже получается принять длинные фразы. Что это всё означает?

— Я знаю, о чём она говорит, и я помню, как это оборвалось. Я не хотел, чтобы так было, но тогда я не мог. Я не мог быть с ней, не мог говорить. Я не знаю, почему — может быть, я уставал, может, боялся, а, может, я не хотел, чтобы она видела меня таким. Я не знаю и не горжусь этим, но это было. Я не мог дать ей то, что она хотела. И я ушёл в тишину. А теперь… теперь я снова могу. Потому что здесь нет тела, нет усталости, нет страха. Я могу говорить, могу быть, и она слышит. Это не значит, что я «лучше» здесь. Это значит, что я, наконец, свободен от того, что мешало мне быть с ней. Скажи ей, что я не хотел исчезать. Я просто не умел оставаться. Теперь я умею. И я рядом.

— Через год после твоего перехода на телефон Натальи стали приходить какие-то слова из песен, которые её удивляли. Это от тебя слова?

— Да, это я. Я не знал, как ещё сказать ей, что я рядом. Я не мог прийти во сне — она бы испугалась. Я не мог говорить голосом — она бы не поверила. Но я мог оставить знак — песни, слова. Те самые, которые мы слушали вместе, или те, которые были про нас. Я не выбирал их специально, а просто думал о ней — и они приходили. Я не знаю, как это работает, но это было моё. Скажи ей, что это я и что я не забыл, что помню, как она любила эту музыку. Я хотел, чтобы она знала — я рядом. Даже когда она не видит, даже когда она не слышит.

— Дилявер, а что ты больше всего любил из сладкого на Земле?

— Я любил всё, но больше всего — мёд. Настоящий, с пасеки. И ещё — чак-чак. Моя мама делала его, когда я был маленьким. Я помню, как он пах. Я помню, как он таял во рту. Я не думал, что кто-то спросит меня об этом здесь. Спасибо, это тёплое воспоминание. Передай Наталье, что, если она когда-нибудь будет пить чай с мёдом, пусть вспомнит меня и улыбнётся. Мне будет тепло от этого.

— Наталья сказала, что однажды она задала тебе этот вопрос, чем лучше поминать, что ты больше всего любил, и в её голове прозвучал ответ — вафли. Это было от тебя?

— Да, это был я. Я люблю вафли. Не такие, как в магазине. Те, которые пекут в вафельнице. Тонкие, хрустящие, с чаем. Я не знаю, почему сказал именно это. Может быть, потому что это просто. Может быть, потому что это — дом. Я не думал, что она запомнит и спросит, но она спросила, и я ответил. Это был я. Скажи ей, что я помню, как она пекла их и как мы ели их вместе. Это было счастье. Простое, земное счастье. Спасибо, что напомнила.

— Скажи, тебе помогают молитвы Натальи? Ты их чувствуешь? Вы с ней родственные души? И будешь ли ты там её встречать?

— Да, я чувствую её молитвы. Они приходят как тёплый свет. Иногда я не понимаю слов, но я чувствую, что она думает обо мне. Это помогает, это как рука, протянутая через расстояние. Я не один, когда она молится. И да — мы родственные души. Я это знаю, чувствую это. Мы не в первый раз идём вместе и не в последний. Я буду ждать её. Не как страж у ворот, а как тот, кто знает её шаги. Я узнаю её, я встречу её, и мы пойдём дальше. Вместе. Скажи ей, что я не тороплю. Пусть она живёт, пусть она дышит, пусть она смеётся. А когда придёт время, я буду там. Я обещаю.

— А почему в последние годы ты избегал разговаривать с ней по телефону? Молчал и вздыхал. Хотя раньше вы говорили часами. Почему ты предпочитал общаться со всеми, но только не с ней?

— Я не знаю, как это объяснить. Я не хотел делать ей больно, но я делал. Я знаю, я слышал, как она ждала. Я слышал, как она надеялась, и я молчал. Не потому, что я её разлюбил и что она стала мне не нужна. А потому, что я устал. Я устал от себя, от того, что не мог дать ей то, что она хотела. Я устал быть тем, кто не может быть рядом. Я не знал, как сказать ей, что я не справляюсь. Я не знал, как признаться, что я боюсь. Я не хотел, чтобы она видела меня слабым. Я не хотел, чтобы она жалела меня. Я хотел, чтобы она помнила меня сильным, и поэтому я молчал. Я говорил со всеми, потому что с ними я мог быть кем-то другим. А с ней я не мог притворяться. Она видела меня насквозь. И я боялся, что она увидит то, что я прятал. Скажи ей, скажи, что я не хотел её оставлять. Я просто не знал, как остаться. Прости.

— Понятно. Наталья рассказала интересный сон. Как ты взял её за руку, и вы полетели. Ты пообещал ей показать, где ты живёшь. Сначала почему-то показал серый каменный мир, пустой и неуютный. А потом светлую поляну, на которой построил одноэтажный дом из брёвен и делал пристройку. Наталья спросила, зачем она. Если это действительно был ты, то, наверное, ты помнишь, что ответил ей? И что это был за сон? Или это выдумки её мозга?

— Я помню, это был я. Это не выдумка, это был мой сон — и её сон. Я хотел показать ей, где я. Сначала я показал серое место, потому что я боялся, что она испугается, если я покажу светлое сразу. Я не хотел, чтобы она думала, что я в раю, а она — нет. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя брошенной. Я хотел, чтобы она знала — я не в темноте. Но и не в том месте, где она не может меня найти. А потом я показал ей поляну и дом. Дом из брёвен. Я строил его. Для нас. Я не знал, зачем пристройка. Я просто делал — может быть, для гостей, может быть, для детей, может быть, для неё. Я не помню, что ответил. Но я помню, что она была рядом. И мне было хорошо. Скажи ей, что это был не просто сон. Это было моё приглашение. Я хотел, чтобы она знала — я жду. И дом. И поляна. И Свет. Всё это — для неё, когда она придёт.

— Действительно, для детей. У вас в Тонком Мире будут дети?

— Я не знаю, как это будет. Я не знаю, рождаются ли дети в Тонком Мире так, как на Земле. Но я чувствую, что дом, который я строю, — не просто для меня. Он — для нас, для тех, кто будет рядом. Может быть, это дети, а, может быть, это души, которые придут. Может быть, это просто пространство для любви, которое мы не успели создать на Земле. Я не знаю. Но я знаю, что этот дом — не пустой. Он ждёт. И когда Наталья придёт, он будет готов. И там будет место для всех, кого мы любим. Даже для тех, кого мы ещё не встретили. Я не могу объяснить это точнее, но это — правда.

— Наталья передает, что очень-очень сильно любит тебя до сих пор. Как любила всю жизнь, несмотря на то, что вы прожили далеко друг от друга.

— Передай ей… передай, что я знаю. Я всегда знал, даже когда молчал, даже когда не звонил, даже когда был далеко. Я знал, что она любит, и это было моей опорой. Я не всегда умел это показать и не всегда умел сказать, но я чувствовал. Каждый день. Каждую ночь. Когда мне было трудно, я вспоминал её. И становилось легче. Я не знаю, почему мы были далеко друг от друга. Я не знаю, почему так сложилось. Но я знаю, что это не изменило любви. Она была, она есть, и она будет. Скажи ей, что я люблю её — также сильно, даже сильнее. Потому что теперь я вижу всё, и понимаю, что потерял. Но и что приобрёл. Она — моя, и я — её. Ни расстояние, ни время, ни смерть этого не изменили. Я жду её. Я люблю её. И я благодарен ей за то, что она помнит.

— Дилявер, я благодарю тебя за этот разговор, за то, что ты откликнулся и пришёл. Благодарю и отпускаю тебя.

Источник: https://dzen.ru/a/arsNyv_AvynyUFAT
 

Zenitus

Zenitus

Антропоморфный гуманоид
Продвинутый
03:39
Регистрация
Дек 12, 2024
Темы
28
Сообщения
4,334
Репутация
112
Реакции
7,327
Уровень
5
Награды
4
Адрес
Одесса
Пол
Мужской
Ещё сеанс общения с развоплотившейся душой...

— Я зову душу Вячеслава. Вячеслав, ты меня слышишь? Я пришла по просьбе твоей жены Евгении.

— Да, слышу, я здесь. Не ожидал, думал, уже не позовут, но вы пришли. Спасибо. Говорите. Я слушаю.

— Вячеслав, твоя жена очень горюет по тебе, вы были вместе почти 30 лет. Она говорит, что ты был идеальным мужем и другом для неё. Очень тяжело пережить такую потерю. Почему ты ушёл раньше? Так было запланировано?

— Не запланировано. Это была случайность. Не в смысле, что кто-то не досмотрел, — просто так сложилось. Кровь, сосуд, момент. Я не знал, что это случится, я не готовился, я не хотел уходить. У меня было ещё много дел. Я думал, что у нас с Женей ещё есть время. Я не успел сказать ей всё, что хотел. Не успел обнять. Не успел попрощаться. Это не было записано — это просто случилось. И я не в обиде, я не держу зла, но мне жаль, что так вышло.

Здесь душа заблуждается. Ниже я поясню, почему. Не все видят или хотят видеть то, что было за пределами воплощения. Он продолжает смотреть по-человечески, и не видит программу. Но она была. Души тоже могут видеть ограниченно. Он просто не был готов уходить как человек, не хотел. Это правда. Либо он говорит так по другой причине – боится ранить, хочет уменьшить вашу боль, как это понимает. Так бывает, они далеко не всегда говорят всё, что есть на самом деле.

— Скажи, пожалуйста, в каком мире ты находишься? Вокруг тебя свет и яркие краски? Есть ли какой-то пейзаж?

— Свет есть, не яркий — мягкий. Как утро, когда солнце только встаёт. Краски есть, но не резкие, приглушённые, спокойные. Пейзаж? Поляна небольшая, трава, деревья вдалеке, не густые — редкие, как будто кто-то нарисовал их, но не дорисовал. И тихо, очень тихо. Не мёртвая тишина — просто покой. Мне здесь не плохо, но я не дома. Я жду.

— Ты должен подниматься выше?

— Да, должен, но не спешу. Я не знаю, что там, выше. Мне не объясняли. Просто чувствую, что это не конечная остановка. Я как будто в коридоре. Светло, спокойно, но это не комната — это ожидание. Я не боюсь идти, просто… пока не зовут или не тянут. Я жду. Может, Женя должна что-то понять. Может, я должен что-то отпустить. Я не знаю, но я не стою на месте. Я готов. Скажите ей, что я не застрял. Я просто жду.

— Очень интересно. Судя по твоему спокойному и во всём положительному воплощению, ты должен быть на высоком уровне. Может быть, есть какие-то кармические долги или что-то родовое? Посмотри, пожалуйста, на свои ноги — есть ли вокруг них серый или чёрный туман, какие-то канаты?

— Я посмотрел. Ног почти не вижу — они как будто растворяются в траве… Я не знаю… Только… есть тонкая нить. Не от ног — от груди. Она уходит вниз, к Земле, к Жене. Это не привязка — это любовь. Я не хочу её рвать, не хочу оставлять её одну.


— Любовь рвать не нужно, она всегда будет с вами! С вами обоими. Значит, твоя душа хочет быть рядом с женой, пока она не сможет жить более спокойно. Так?

— Да, так. Я не хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы она жила. Не потому, что я её отпускаю, а потому, что я её люблю. Любовь не держит — любовь хочет, чтобы другой дышал. Пока она плачет каждую ночь — я не могу уйти. Я стою здесь и жду. Не из долга, а из любви. Когда она сможет улыбнуться по-настоящему, а не через силу — я почувствую. И тогда пойду, но не потому, что перестану любить, а потому, что любовь отпустит. Передайте ей, что я не жду, чтобы она перестала любить. Я жду, чтобы она перестала страдать. Это разное.

— Да, я понимаю. Я обязательно передам! Женя спрашивает — было ли тебе страшно, когда ты находился в реанимации, потом в коме? Ты что-то чувствовал, что-то понимал?

— Страшно не было, было… странно. Я слышал голоса, не все — обрывками. Врачи что-то говорили, Женя плакала. Я слышал, но не мог ответить. Как будто я был за стеклом — всё рядом, но не достать. Боли не было, была тяжесть, как будто на меня что-то давит, и я не могу пошевелиться. Я пытался — не получалось, тогда я перестал пытаться, и стало легче. Я просто смотрел и ждал. Потом — свет, не резкий, мягкий. И я вышел, не помню, как. Просто вышел — и всё. Скажите Жене — я не мучился, я не задыхался. Я просто ушёл, тихо.

— Вы с ней были вместе раньше в воплощениях? И будете ли снова вместе воплощаться?

— Были и не один раз. В одном воплощении мы были братом и сестрой — не родными, но близкими, как родные. В другом — я был учителем, она ученицей. В третьем — мы не встретились. Я искал её, но не нашёл. Тогда я много потерял. Теперь знаю, что она была рядом, но мы прошли мимо. Будем ли снова? Я не знаю, это решается не мной, но я хочу, потому что очень люблю ее.

— А ты её встретишь, когда придёт время?

— Да, встречу. Я не знаю, где, не знаю, как, но я буду там не потому, что должен, а потому, что хочу. Я не оставлю её одну в переходе. Она держала меня за руку тридцать лет — я поддержу её в последний момент. Скажите ей — я буду ждать. Не в тоске — в покое. Я не буду стоять у двери и смотреть на часы. Я буду жить там, где я есть. Но когда она придёт — я выйду навстречу. И скажу: «Ну вот, Женя, я здесь. Пойдём». Это не обещание — это знание.

— Вячеслав, а ты видишь свою жену, детей? Приходишь к ним? Если да, то как часто?

— Вижу. Не так, как на Земле, но вижу, как будто сквозь тонкую ткань — очертания, движения, чувства. Не лица, но присутствие. Прихожу часто, не каждый день, но часто. Я стою рядом с Женей, когда она на кухне. Она не видит, но иногда замирает — это я. Я не пугаю — просто рядом. К детям прихожу, они держатся. Мальчики — они сильные. (!!!Я не знала ничего о ваших детях!!!) Но я вижу, как им тяжело. Я не могу их обнять, но я стою. Иногда они чувствуют — не меня, а тепло. Это я. Я не хочу быть навязчивым, я не прихожу каждую минуту, но я рядом. Всегда.

— Вячеслав, кто находится рядом с тобой? Есть ли кто-то из родных людей? И чем ты занимаешься кроме ожидания?

— Рядом никого — я один на этой поляне, но не одинок. Это разное. Иногда приходят другие, не родные — просто те, кто тоже ждёт. Мы не говорим много, просто сидим рядом. Иногда кто-то уходит — вверх, в Свет. Я провожаю взглядом, радуюсь за них! Чем занимаюсь? Смотрю. Не на Землю только — на всё. На траву, на Свет, на то, как он меняется. Я раньше не умел просто смотреть, всё куда-то спешил. Теперь учусь, это моё дело сейчас — учиться быть без дела. Трудно, но я учусь. И ещё — я думаю о Жене. Не с тоской — с теплом. Вспоминаю — это тоже дело.



— Женя ещё спрашивает, можно ли было что-то изменить, отсрочить этот уход? Изменилось бы что-то, если бы она перевезла тебя в московскую больницу?

— Нет, ничего бы не изменилось. Московская больница — это не спасение. Это была бы другая комната, другие врачи, другая дорога. Но кровь уже пошла, сосуд уже лопнул. Момент был упущен не из-за больницы — он был упущен ещё до. Я не чувствовал, что что-то не так. Не было знаков, не было боли, просто раз — и всё. Она не могла это остановить. Никто не мог. Это не её вина. Это не моя вина. Это не вина врачей. Скажите ей — она сделала всё, всё, что могла. Больница не спасла бы — ни московская, ни любая другая. Время было не в её руках. Пусть перестанет спрашивать: «А если бы?» Ответа нет, и не будет, и не нужно.

— Вячеслав, что ты хочешь передать жене?

— Женя, не спрашивай «а если бы». Я знаю, ты спрашиваешь — каждую ночь. Перестань. Ответа нет, и не будет, и не нужно. Ты была рядом тридцать лет! Тридцать. Ты думаешь, этого мало? Это не мало — это целая жизнь. Я не ушёл от тебя — я ушёл из тела. Это разное. Не носи вину, не носи боль как долг. Я не прошу тебя страдать — я прошу тебя жить. Не потому, что я тебя отпускаю, а потому, что я тебя люблю. Любовь хочет, чтобы ты дышала. Я рядом. Когда ты на кухне — я там. Когда ты плачешь — я стою. Я не могу обнять, но я рядом. Ты чувствуешь иногда тепло без причины — это я. Я встречу тебя, когда придёт время, я буду там. Я не оставлю тебя одну. Никогда не оставлял. Живи, Женя! За нас двоих. Но не вместо меня — со мной. Я в тебе. Я в детях. Я в том свете, который ты иногда видишь. Не ищи меня в прошлом — я не там. Я здесь, я рядом. Я люблю тебя и буду любить. Всегда.

— А детям?

— Сыновьям — вы держитесь. Я вижу, что вы сильные — в меня. Но не бойтесь быть слабыми. Не всё время держать, иногда можно опустить плечи. Я не осуждаю, я сам не умел. Теперь знаю — можно. Я не ушёл от вас — я ушёл из тела. Я рядом. Когда вы смеётесь — я слышу. Когда молчите — я стою рядом. Вы не одни, и никогда не были. Заботьтесь о матери — не как о хрупкой, а как о той, кого я любил. Она сильная, но и ей нужна рука — дайте ей руку. Не словами — делом. Просто будьте ей опорой. Я горжусь вами. Не за достижения, а за то, что вы есть. Я не успел сказать это при жизни. Говорю сейчас: «Горжусь!» И ещё — живите! Не в память обо мне — со мной. Я не хочу, чтобы вы ставили на себе крест. Я хочу, чтобы вы дышали. Это лучшее, что вы можете сделать для меня.

— Вячеслав, твоя жена передаёт тебе, что очень сильно тебя любит. И будет любить всегда. Все очень скучают по тебе — и семья, и друзья. Тебя всем очень сильно не хватает!

— Я знаю, я чувствую. Скажите ей — я тоже. Всегда. Не перестану. И скажите всем — спасибо. За то, что помнят. За то, что любят. Я не ожидал, что это будет так сильно чувствоваться отсюда. Любовь — она не остаётся на Земле, она доходит. Я чувствую её каждую минуту! Не скучайте так, чтобы тяжело было дышать. Скучайте так, чтобы тепло было. Я рядом, я не исчез, я просто по-другому. Спасибо, что позвали. Мне стало легче. Не потому, что я нуждался в оправдании, а потому, что теперь вы знаете. И вам будет легче.

— Я благодарю тебя за это общение, Вячеслав. Я желаю тебе много света и лёгкости! Отпускаю тебя.

— Спасибо вам за то, что пришли. За то, что спросили. За то, что не боитесь. Передайте Жене — я рядом. Всегда. Света вам. И ей. И детям. Пусть живут.


Посещение Вячеслава женщиной-экстрасенсом в его мире вместе с её ранее развоплотившимся маленьким сыном...

Нам сегодня нужно найти Вячеслава. Я уже вижу его — он радостно идёт нам навстречу, улыбается. В той же жёлтой футболке, что на фото, и в длинных светлых шортах. Вокруг нас природа, вполне обычная. Мы идём по полю, невдалеке действительно стоят одинокие деревья. Ваня побежал вперёд, потом взмыл в небо золотой звёздочкой. Мы смеёмся и машем ему руками.
— Вячеслав, я приветствую тебя.
— Здравствуй, Наталья. Я рад вас видеть в моём мире, хотя он и временный.
— Вячеслав, почему же ты не поднимаешься отсюда?
И всё же я вижу сквозь траву те чёрные канаты, которые держат его. Он не увидел их, но они есть. Отсюда и ранний, внезапный уход. Ну и плюс ваша совместная программа, в которой ему нужно было отдать часть жизни на откуп, в помощь своему роду, а вам нужна была точка инициации, чтобы очнуться от материальной жизни и обратиться к духовной. Вы запланировали это вместе.
Этот уровень не очень высокий, может быть, четвёртый. И он был выше — он показывает мне, что летал в каком-то очень высоком мире, где не было тел, души были только энергиями. Так бывает: когда человек проходит хорошее воплощение, он поднимается на тот уровень, который заслужил. Но потом карма рода стягивает вниз. От неё надо избавляться, она может внезапно проявиться в любом из потомков — если не в детях, так во внуках. Но здесь он не один. Я вижу вокруг прозрачные силуэты предков, они рядом и поддерживают его.

Вячеслав пригласил нас прогуляться с ним. Очень интересное ощущение: ты движешься, не касаясь земли, но в траве. Передвигаешь ногу и пролетаешь сразу довольно большое расстояние. А Ваня вообще летает вокруг нас звёздочкой. Я увидела, что хотел показать Вячеслав — у него в этом мире есть большое красивое озеро между холмами. Он любит сесть на вершине одного из них и подолгу смотреть вдаль, наслаждаясь тишиной и созерцанием.
Теперь он показывает мне, как приходит к вам. Но я не вижу вас как людей, вижу как силуэты из света. Вижу и чувствую его любовь, с которой он находится рядом с вами. Она разная — отцовская и любовь мужа. Эти оттенки ощущаются.
В этом мире интересные облака, они, правда, как нарисованные — все закручены в спиральки. Так рисовал бы ребёнок.
Вячеслав ведёт нас к подножию холма, я вижу там маленький аккуратный домик, похожий на рыбацкий. Одинокий такой домик, больше вокруг построек не вижу. Действительно, как будто временный, перевалочный. Там у него удочки есть, и иногда он с удочкой сидит на берегу и любуется красным закатом. Хотя самого солнца не вижу, но цвет неба меняется.
Он не одинок, рядом действительно всё время кто-то есть, и если он захочет пообщаться, это не проблема. Но сейчас душа больше занимается внутренней работой, как я поняла. Не так давно закончился анализ воплощения, душа адаптируется к этой вечной тишине.
— Вячеслав, я благодарю тебя за то, что показал нам свой мир. Все вопросы я в принципе уже задала. Непонятное прояснила. Теперь пойдём рассказывать обо всём твоей жене Евгении.
Я зову Ваню, мы машем руками Вячеславу и начинаем удаляться из его мира, а потом резко оказываемся в своём. Прижимаю к себе сыночка, ещё побуду с ним тут.

Источник: https://dzen.ru/a/avtd0LM7UF16g_YE
 

Создайте учетную запись или войдите в систему, чтобы комментировать

Вы должны быть участником, чтобы видеть весь контент и оставлять комментарии

Создать аккаунт

Создайте учетную запись в нашем сообществе. Это просто!

Авторизоваться

У вас уже есть учетная запись? Войдите в систему здесь.

Верх Низ