Наше прошлое...

[Ветер]

Убыхский танец​

 

[коффер]

Наше прошлое...

Убыхский танец

nash-dialog.com

Отец в 85-м работал фрезеровщиком на заводе, получал 220 рублей. Мама — медсестра в поликлинике, 140 рублей. На двоих — 360. Квартплата — 14 рублей. Хлеб — 20 копеек, молоко — 30, колбаса «Докторская» — 2 рубля 20 копеек. Я взял в руки калькулятор и пересчитал все это на деньги 2026 года — исходя из того, что сегодня я получаю на должности, сравнимой с отцовской. Получилось так, что пришлось перепроверять несколько раз. Потому что поверить в эти цифры сразу — трудно.

Эту тему у нас в комментариях поднимают постоянно. Под каждой второй статьей про пенсию или ЖКХ идет обсуждение: «А вот при Союзе...». Кто-то горячо защищает ту систему, кто-то так же горячо ее ругает. Я решил не спорить, а посмотреть на цифры.

Брал официальные данные Госкомстата СССР, справочники цен и зарплат, архивные квитанции. Сравнивал с сегодняшними реальными цифрами — из моей квитанции ЖКХ за март, из чеков «Пятерочки», из моей зарплатной ведомости. Получилось подробно. Делюсь.

Зарплаты: что получали и что получаем​

Средняя зарплата в СССР в 1985 году — 190 рублей. Это по всей стране, включая и рабочих, и служащих.

Разброс по профессиям был такой:

• Рабочий на заводе — 180–250 рублей. Сварщик 5 разряда — 160, токарь — 180, сталевар — 300, шахтер — 400. Высокая квалификация давала существенную прибавку.
• Инженер — 150–190 рублей. Причем молодой инженер получал меньше опытного рабочего. Анекдотичная ситуация, но так и было.
• Учитель — 120–150 рублей. Врач — 130–160. Медсестра — 90–140.
• Продавец в магазине — 100–130 рублей. Дворник — 80–90 рублей.
• Министр — 800 рублей. Директор крупного завода — 500–600. Это потолок.

Теперь 2026 год. Средняя зарплата по России, по Росстату, — около 85 000 рублей. Но в регионах — от 40 до 60 тысяч, в Москве — 120–150.

Что купишь на зарплату. Отец на 220 рублей кормил семью из четырех человек, полностью оплачивал коммуналку, откладывал на отпуск раз в два года. Мама в одиночку не потянула бы, но вдвоем они справлялись.

Я сегодня на сопоставимую зарплату (фрезеровщик высокого разряда в Новосибирске — 70–80 тысяч) кормлю семью из трех человек. Еле-еле. Отпуск — раз в три года, и то в Крым на поезде.

Цены: что сколько стоило и сколько стоит сейчас​

Дальше самое интересное. Цены в СССР 1985 года vs Россия 2026.

Хлеб. Батон белого хлеба — 20 копеек. Ржаной — 16 копеек. Сегодня батон — 50–60 рублей. Рост в 300 раз.

Молоко. Литр — 30 копеек (пакет-тетраэдр). Сегодня — 90–100 рублей за литр. Рост в 300 раз.

Мясо. Говядина — 2 рубля за кг. Сегодня — 600–800 рублей за кг. Рост в 350 раз. Но мясо в СССР часто было дефицитом — не всегда его можно было купить, даже имея деньги. Об этом важно помнить.

Колбаса «Докторская». 2 рубля 20 копеек за кг. Сегодня — 600–900 рублей (если говорить о нормальной, а не суррогате). Рост в 300–400 раз.

Сахар. Килограмм — 90 копеек. Сегодня — 70–80 рублей. Рост «всего» в 85 раз — сахар стал относительно дешевле.

Бензин. Литр АИ-93 — 40 копеек. Сегодня АИ-95 — около 70 рублей. Рост в 175 раз.

Проезд в автобусе. 5 копеек. Сегодня — 35 рублей в Новосибирске, 70 в Москве. Рост в 700–1400 раз. Вот тут разрыв огромный.

Квартплата. Двухкомнатная в хрущевке — 10–14 рублей в месяц (включая воду, газ, отопление, свет). Сегодня такая же квартира — 5 500–7 000 рублей. Рост в 400–500 раз.

Пенсии: как считали тогда и как считают сейчас​

Тут большое поле для споров. Смотрим цифры.

СССР, 1985 год.

Минимальная пенсия по старости — 50 рублей. Максимальная — 120 рублей (по закону от 1956 года). Средняя пенсия в 1985 году — 72 рубля.

Колхозники получали меньше — в среднем 47 рублей. Сельские жители обычно имели 15% дисконт к городским пенсиям. Для колхозников пенсии вообще ввели только в 1964 году.

При общем стаже 35 лет полагалась надбавка 20%. Тяжелые условия труда (Крайний Север, горячие цеха) — право выйти на пенсию раньше и получить больше.

Минимальная пенсия в 50 рублей — это 26% от средней зарплаты 190 рублей. Средняя пенсия в 72 рубля — 38% от средней зарплаты.

Россия, 2026 год.

Минимальная социальная пенсия после индексации 1 апреля — 8 900 рублей. Средняя страховая пенсия — около 23 500 рублей.

Средняя зарплата — 85 000 рублей. Минимальная пенсия — 10% от средней зарплаты. Средняя пенсия — 28% от средней зарплаты.

Сравнение.

Соотношение средней пенсии к средней зарплате:

• СССР 1985: 38%
• Россия 2026: 28%

Разница — 10 процентных пунктов. Это много. По рекомендациям Международной организации труда, пенсия должна составлять не меньше 40% от средней зарплаты. В СССР к этому нормативу почти подходили. Сегодня — далеки.

 

[Дауман]

Наше прошлое...

Убыхский танец

nash-dialog.com

Отец в 85-м работал фрезеровщиком на заводе, получал 220 рублей. Мама — медсестра в поликлинике, 140 рублей. На двоих — 360. Квартплата — 14 рублей. Хлеб — 20 копеек, молоко — 30, колбаса «Докторская» — 2 рубля 20 копеек. Я взял в руки калькулятор и пересчитал все это на деньги 2026 года — исходя из того, что сегодня я получаю на должности, сравнимой с отцовской. Получилось так, что пришлось перепроверять несколько раз. Потому что поверить в эти цифры сразу — трудно.

Эту тему у нас в комментариях поднимают постоянно. Под каждой второй статьей про пенсию или ЖКХ идет обсуждение: «А вот при Союзе...». Кто-то горячо защищает ту систему, кто-то так же горячо ее ругает. Я решил не спорить, а посмотреть на цифры.

Брал официальные данные Госкомстата СССР, справочники цен и зарплат, архивные квитанции. Сравнивал с сегодняшними реальными цифрами — из моей квитанции ЖКХ за март, из чеков «Пятерочки», из моей зарплатной ведомости. Получилось подробно. Делюсь.

Зарплаты: что получали и что получаем​

Средняя зарплата в СССР в 1985 году — 190 рублей. Это по всей стране, включая и рабочих, и служащих.

Разброс по профессиям был такой:

• Рабочий на заводе — 180–250 рублей. Сварщик 5 разряда — 160, токарь — 180, сталевар — 300, шахтер — 400. Высокая квалификация давала существенную прибавку.
• Инженер — 150–190 рублей. Причем молодой инженер получал меньше опытного рабочего. Анекдотичная ситуация, но так и было.
• Учитель — 120–150 рублей. Врач — 130–160. Медсестра — 90–140.
• Продавец в магазине — 100–130 рублей. Дворник — 80–90 рублей.
• Министр — 800 рублей. Директор крупного завода — 500–600. Это потолок.

Теперь 2026 год. Средняя зарплата по России, по Росстату, — около 85 000 рублей. Но в регионах — от 40 до 60 тысяч, в Москве — 120–150.

Что купишь на зарплату. Отец на 220 рублей кормил семью из четырех человек, полностью оплачивал коммуналку, откладывал на отпуск раз в два года. Мама в одиночку не потянула бы, но вдвоем они справлялись.

Я сегодня на сопоставимую зарплату (фрезеровщик высокого разряда в Новосибирске — 70–80 тысяч) кормлю семью из трех человек. Еле-еле. Отпуск — раз в три года, и то в Крым на поезде.

Цены: что сколько стоило и сколько стоит сейчас​

Дальше самое интересное. Цены в СССР 1985 года vs Россия 2026.

Хлеб. Батон белого хлеба — 20 копеек. Ржаной — 16 копеек. Сегодня батон — 50–60 рублей. Рост в 300 раз.

Молоко. Литр — 30 копеек (пакет-тетраэдр). Сегодня — 90–100 рублей за литр. Рост в 300 раз.

Мясо. Говядина — 2 рубля за кг. Сегодня — 600–800 рублей за кг. Рост в 350 раз. Но мясо в СССР часто было дефицитом — не всегда его можно было купить, даже имея деньги. Об этом важно помнить.

Колбаса «Докторская». 2 рубля 20 копеек за кг. Сегодня — 600–900 рублей (если говорить о нормальной, а не суррогате). Рост в 300–400 раз.

Сахар. Килограмм — 90 копеек. Сегодня — 70–80 рублей. Рост «всего» в 85 раз — сахар стал относительно дешевле.

Бензин. Литр АИ-93 — 40 копеек. Сегодня АИ-95 — около 70 рублей. Рост в 175 раз.

Проезд в автобусе. 5 копеек. Сегодня — 35 рублей в Новосибирске, 70 в Москве. Рост в 700–1400 раз. Вот тут разрыв огромный.

Квартплата. Двухкомнатная в хрущевке — 10–14 рублей в месяц (включая воду, газ, отопление, свет). Сегодня такая же квартира — 5 500–7 000 рублей. Рост в 400–500 раз.

Пенсии: как считали тогда и как считают сейчас​

Тут большое поле для споров. Смотрим цифры.

СССР, 1985 год.

Минимальная пенсия по старости — 50 рублей. Максимальная — 120 рублей (по закону от 1956 года). Средняя пенсия в 1985 году — 72 рубля.

Колхозники получали меньше — в среднем 47 рублей. Сельские жители обычно имели 15% дисконт к городским пенсиям. Для колхозников пенсии вообще ввели только в 1964 году.

При общем стаже 35 лет полагалась надбавка 20%. Тяжелые условия труда (Крайний Север, горячие цеха) — право выйти на пенсию раньше и получить больше.

Минимальная пенсия в 50 рублей — это 26% от средней зарплаты 190 рублей. Средняя пенсия в 72 рубля — 38% от средней зарплаты.

Россия, 2026 год.

Минимальная социальная пенсия после индексации 1 апреля — 8 900 рублей. Средняя страховая пенсия — около 23 500 рублей.

Средняя зарплата — 85 000 рублей. Минимальная пенсия — 10% от средней зарплаты. Средняя пенсия — 28% от средней зарплаты.

Сравнение.

Соотношение средней пенсии к средней зарплате:

• СССР 1985: 38%
• Россия 2026: 28%

Разница — 10 процентных пунктов. Это много. По рекомендациям Международной организации труда, пенсия должна составлять не меньше 40% от средней зарплаты. В СССР к этому нормативу почти подходили. Сегодня — далеки.

Молодец молоток! Что напишешь пером ,то не высечешь топором.
Настоящее больше зависит от желаемого потребного будущего ,чем от прошлого.
Попробуй сравнить условия по признаку БОГАТСТВА граждан.
Богатство -это наличие свободного времени,не занятого для удовлетворения насущных потребностей. По годам.
Или сравни по количеству роста теплых туалетов у граждан по годам.
Обалдеешь от результата.
А можно ещё сравнить стоимость кг хлеба в зависимости от урожая.
и т.д.
Не ,если интересно ,то посмотри как меняет парковку СОЦИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛИЗМ с ЗАПАДА на ВОСТОК.

 

[Ветер]

Тень в плавнях: кем на самом деле были пластуны и почему их боялись черкесы и турки​

На закате погожего сентябрьского дня 1862 года на одном из передовых постов Черноморской кордонной линии царило обманчивое спокойствие. Солнце медленно скатывалось за гряду Кавказских гор, окрашивая камышовые заросли в багряные тона. Гарнизон из сорока пластунов под командованием казака Крыжановского, казалось, растворился в этой тревожной тишине, вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся с «немирной» стороны Кубани. Никто из них не знал, что в эту самую минуту из ближайшего леса за ними наблюдают сотни глаз: многотысячный отряд горцев-натухайцев готовился к дерзкому ночному броску, чтобы одним ударом смять ненавистный пост и открыть себе дорогу вглубь казачьих станиц. Казалось, судьба горстки людей была предрешена, но именно в таких, казалось бы, безвыходных ситуациях и рождалась легенда о тех, кого современники называли не иначе как «волчья пасть и лисий хвост», — легенда о пластунах, которые еще в середине XIX века стали прообразом всего того, что мы сегодня именуем силами специального назначения. Чтобы понять, как несколько десятков человек, вооруженных лишь штуцерами и кинжалами, могли сковывать целые армии и наводить ужас на врага, нам придется нырнуть в самую гущу их истории, которая началась задолго до Кавказской войны и вовсе не на кубанских берегах.

От днепровских камышей до кавказских плавней​

Корни этого уникального воинского братства уходят в илистые, пропитанные туманом и пороховым дымом плавни Запорожской Сечи. Среди сорока традиционных казачьих куреней значился и один, носивший имя Пластуновский. Само это название, как отмечают исследователи, вероятнее всего происходит от глагола «пластувати», что на украинском наречии того времени означало «ползти, прижимаясь к земле». Владимир Даль, великий знаток русского языка, в своем бессмертном «Толковом словаре» также связывал это слово с понятием «пласт»: «Пластуны лежат пластом в трущобах, плавнях, камышах, выжидая неприятеля». И в этом коротком определении, как в капле воды, отразилась вся суть их ремесла — не гусарская лихость и не тяжелая поступь пехотных колонн, а терпеливое, почти змеиное скольжение сквозь камышовые дебри, часами длящееся ожидание в ледяной воде или под палящим солнцем ради одного-единственного, но сокрушительного удара.
Когда в результате Русско-турецкой войны 1787–1791 годов и последовавшего за ней указа Екатерины II от 30 июня 1792 года запорожцы были переселены на Кавказ для охраны новых южных рубежей империи, вместе с ними на Кубань перекочевал и курень Пластуновский, давший впоследствии название целой станице. Здесь, в бескрайних, кишащих диким зверем и враждебными горскими племенами плавнях, их навыки оказались востребованы как никогда. Изначально пластунами называли вольных охотников, которые снабжали дичью казачьи кордоны и, не будучи формально на военной службе, по сути, несли ее, совмещая промысел с разведкой и охраной бродов. Их знание местности, звериное чутье и умение читать следы были столь высоки, что черноморские атаманы и русские генералы очень скоро начали выделять из их числа мобильные группы лучших стрелков и следопытов для выполнения особо деликатных «спецопераций». Эта полупартизанская, полурегулярная служба, проходившая в непрестанном контакте с таким же искусным и коварным противником, как кавказские горцы, и выковала тот уникальный тип воина, который к середине XIX века превратился в настоящий миф.

«Волчья пасть, лисий хвост»: искусство малой войны​

Кавказская война, длившаяся без малого полвека, стала для пластунов не просто боевым крещением, а подлинной школой выживания, где оттачивалось их смертоносное мастерство. Именно здесь окончательно сформировался их тактический почерк, который современники с уважительной точностью окрестили «волчьей пастью и лисьим хвостом». «Волчья пасть» подразумевала умение нанести молниеносный, разящий удар из засады, а «лисий хвост» — виртуозное искусство заметать следы, запутывать погоню и бесследно исчезать в родных плавнях, где каждый куст и каждая кочка были им знакомы с детства. В отличие от регулярных частей, действовавших в сомкнутом строю, пластуны воевали малыми партиями, от трех до десяти человек, где искусное использование рельефа и точность выстрела заменяли численное превосходство.
Их главной задачей было предотвращение внезапных набегов горцев на казачьи станицы. Для этого они сутками лежали в «засеках» и «залогах» — тщательно замаскированных укрытиях, откуда вели непрерывное наблюдение за кордонной линией. Но роль живых капканов была далеко не единственной. Пластуны совершали дерзкие рейды в тыл противника, угоняли лошадей, уничтожали вражеских предводителей, брали «языков», добывая ценнейшие сведения. Исследователь казачества Дмитрий Кошкарев в начале XX века писал об этом так: «Где спорят обоюдная хитрость и отвага, где ни с той, ни с другой стороны не говорят: "Иду на вас!" — там нередко один раньше или позже схваченный след решает успех и неудачу». Именно это умение «читать сакму» (след) и «пластуновать» — бесшумно передвигаться в любой местности — делало их незаменимыми в той сложной и жестокой войне, где противник был не менее искусен в маскировке и засадах. К 1842 году их заслуги были официально признаны: по войсковому положению в конных полках и пеших батальонах Черноморского войска учреждались штатные пластунские команды по 60 человек, а сами пластуны были признаны отдельным родом войск.

Кто мог стать пластуном: элита или беднота?​

Вокруг того, кем же на самом деле были пластуны, долгое время велись споры, породившие две полярные точки зрения. Одни историки, опираясь на штатные расписания и мемуары, утверждали, что пластуны — это беднейшая часть казачества, «голота», у которой попросту не хватало средств на приобретение боевого коня и дорогостоящей амуниции. Действительно, в отличие от конных казаков, служба которых была обставлена множеством требований и трат, пеший пластун был куда менее обременителен для скудного войскового бюджета и собственного кошелька. Внешний вид этих воинов, описанный войсковым историком Иваном Попко, казалось, лишь подтверждал этот тезис: «Черкеска отрепанная, покрытая разноцветными... кожаными заплатами; папаха вытертая, порыжелая, но... заломленная на затылок; чувяки из кожи дикого кабана щетиной наружу — вот будничное убранство пластуна».
Однако профессор Кубанского государственного университета, доктор исторических наук Олег Матвеев, рассматривая это явление в развитии, предлагает более взвешенный подход, который примиряет обе крайности. По его словам, в первой половине XIX века, в самый разгар Кавказской войны, пластуны были «действительно элитой Черноморского войска, лучшими стрелками-разведчиками». Попасть в их число мог далеко не каждый: отбор был жесточайшим, а необходимые качества выходили далеко за рамки одной лишь физической силы и выносливости. От будущего пластуна требовались хладнокровие, терпение, способность часами лежать без движения в ледяной воде или на раскаленной земле, неприхотливость в быту и, что самое важное, особый психологический склад, несовместимый с горячим нравом и желанием быстрой славы. Это была каста профессионалов, чьи навыки часто передавались по наследству, а секреты мастерства ревностно оберегались от посторонних. Лишь позже, когда Кавказская война отгремела и уникальная специализация пластунов стала менее востребованной, в эти подразделения действительно все чаще стали попадать те, кто не мог себе позволить конную службу.

Штуцер, тесак и «причиндалья»​

Столь же специфичным и продуманным, как и их тактика, было снаряжение пластунов, каждый предмет которого был подчинен суровой необходимости и многолетнему опыту выживания на «передке». В отличие от регулярной армии, где господствовала унификация, пластун сам отвечал за свою экипировку, подгоняя ее под собственные привычки и особенности театра военных действий. Главным его оружием был не карабин и не пика, а дальнобойный нарезной штуцер — оружие, в умелых руках способное поразить цель на значительном расстоянии. К нему примыкался массивный присадной тесак, который служил не только для рукопашной схватки, но и как шанцевый инструмент, и даже как деревянный набойник для пули.
Пояс пластуна, его «причиндалья», представлял собой целый арсенал жизненно необходимых мелочей: пороховница, кулечница для пуль, отвертка для тонкой настройки оружия, жирник для смазки и, наконец, котелок и шило из рога дикого козла для починки амуниции. Все это дополнялось сухарной сумкой за плечами с запасом провизии на несколько дней, ведь их рейды могли затягиваться надолго, а рассчитывать приходилось только на себя. В бою они полагались не на плотность огня, а на его убийственную точность, на тот самый «выстрел на хруст» — способность поразить врага в полной темноте, ориентируясь лишь на хруст ветки или неосторожный шорох. И, в отличие от многих других воинов той эпохи, пластун практически никогда не сдавался в плен: считалось за правило, что лучше принять смерть, чем потерять свободу и обречь себя на мучительное рабство в горном ауле.

Час славы: от Севастополя до Галиции​

«Лебединая песня» пластунов как уникальной боевой касты, по меткому выражению профессора Матвеева, пришлась на Кавказскую войну, но их военная история на этом отнюдь не закончилась. В 1854 году, когда союзный десант высадился в Крыму и осадил Севастополь, на помощь гарнизону русской твердыни были брошены лучшие силы, в том числе и два пластунских батальона из состава Черноморского войска. Здесь, среди бастионов и траншей, в условиях, совершенно непохожих на кубанские плавни, они нашли себе новое, не менее опасное применение. Пластуны стали незаменимыми участниками дерзких ночных вылазок. Вместе с такими же отчаянными «охотниками» из матросов они бесшумно подползали к вражеским пикетам, снимали часовых, врывались во французские и английские траншеи, сея панику и захватывая пленных, после чего так же внезапно исчезали в ночной тьме. Особо отличился в этих вылазках 2-й Кубанский пластунский батальон, который за «примерное отличие при обороне Севастополя 1854 и 1855 годов» был удостоен одной из высших наград — Георгиевского знамени.
С замирением Кавказа пластунские части были реорганизованы, а в 1870 году пешие батальоны Кубанского казачьего войска официально получили наименование «пластунских». И хотя их уникальная «спецназовская» подготовка была во многом утрачена, славное имя продолжало жить. В годы Первой мировой войны, когда позиционный кризис заставил всех вспомнить о ценности пехоты, пластунские батальоны вновь оказались на острие атаки. Всего на фронтах — Германском, Румынском и Кавказском — сражалось двадцать четыре кубанских, шесть донских и два терских пластунских батальона. Именно их, этих потомков камышовых охотников, командование сосредоточило в авангарде во время знаменитого Брусиловского прорыва в 1916 году, вновь доверив им самую опасную и ответственную задачу — первыми взламывать укрепленные полосы врага. Последний раз имя пластунов прогремело уже в годы Великой Отечественной войны, когда по старой казачьей традиции это гордое имя было присвоено нескольким батальонам, полкам и легендарной 9-й пластунской стрелковой дивизии, прошедшей славный боевой путь и наводившей ужас на врага одним своим наименованием.

Эпилог​

Пластуны ушли в прошлое как отдельная воинская каста, растворившись в водовороте войн и революций XX века. На смену их уникальному, выкованному в плавнях и камышах индивидуальному мастерству пришла безликая мощь массовых армий и индустриальная война. Но, оглядываясь назад, понимаешь, что они были не просто экзотическим подразделением на задворках империи, а подлинными предтечами современных сил специальных операций — со своей философией, кодексом чести и тактикой, на десятилетия опередившей время. Их история — это напоминание о том, что на войне побеждают не только числом, но и умением слышать тишину, читать следы и ждать того самого единственного момента, когда один точный выстрел решит все. И пока жива память о «волчьей пасти и лисьем хвосте», образ этого терпеливого и беспощадного воина, замершего в засаде, продолжает жить в нашем сознании. Интересно, а как, по-вашему, могли бы проявить себя пластуны в реалиях современной войны — осталось бы место для их уникального искусства или оно навсегда осталось достоянием той, ушедшей эпохи?

 

[Дауман]

Тень в плавнях: кем на самом деле были пластуны и почему их боялись черкесы и турки

Ты как тот крутой перец.... яйца в смятку подаешь...

 

[Ветер]

Правда ли, что в некоторых водоемах дно выложено дубовыми бревнами: как я проверял красивые легенды​

«Ты знаешь, а ведь дно-то этого пруда еще в царские времена выложили дубовыми бревнами»! – говорил мне старик-рыбак, когда мы ловили карасей, сидя по разные стороны огромной корявой ивой, и почти всегда, вздыхая, добавлял: «раньше-то мужики в порядке содержали все пруды, чуть ли не ежегодно вручную вычерпывали ил, вынимали коряги и упавшие старые деревья, а сейчас – что… Куда ни глянь: ряска, тростник, грязь, палки, только ротаны да караси и могут выжить в таких болотах. Никому ничего не надо, никто их не почистит больше никогда…»
Один из наших водоемов - здесь, по легенде, под илом бревенчатое дно
Я понимал его грусть: все четыре деревенских пруда в годы юности этого пожилого человека были красивейшими живописными водоемами, с прозрачной водой, редкой растительностью, купались в них без боязни напороться на острую ветку или на невесть кем заброшенную в пруд бутылку или ржавое ведро. Воду и сами пили, и скотину ей поили. А сейчас… Эх, да что и говорить – даже я сам, в детстве, застал те времена, когда в прудах купались, хотя уже с осторожностью: не везде уже можно было зайти, не везде проплыть, но – много ли нам надо было, деревенским пацанам…
Однако, рассказы про то самое дно, выложенное дубовыми бревнами, не давали мне покоя. Мало того – то же самое мне рассказывали и про другие наши пруды, правда, с оговоркой – что не все дно, а лишь его участки бревнами выложены… При этом рассказчики достаточно уверенно передавали истории своих дедов и прадедов, которые, якобы, принимали участие еще в начале прошлого столетия в столь необычных и масштабных работах. Вот бы проверить… Но как?!
Хочу отметить, что эти рассказы я слышал еще со времен своего детства и юности. И чем больше зарастали наши пруды, тем чаще вспоминали их наши старики, сетуя на то, что скоро и рыбки негде будет половить. А ведь раньше… ну, я про это уже рассказал, как было раньше…
И здесь тоже где-то бревна на дне...
А было ли так?! Я почему уже тогда сомневался – вот взять, к примеру, то самое дубовое бревно. Нам их иногда привозили вперемешку с березовыми и сосновыми, когда деревня еще не газифицирована была, и мы ежегодно заказывали две машины бревен на дрова для печек. Привозили нам именно бревна, которые мы с дедом или отцом вручную пилили, а потом кололи на поленья. Так вот, если елку, сосну или березу распилить двуручной пилой было не сложно, то с дубовым бревном приходилось повозиться. А потом еще мучаться и колоть его…
А, представьте себе, если дно водоема такими бревнами выложить? Ведь надо эти дубы в лесу завалить, ветки и сучья обрубить, распилить на бревна такой длины, чтобы на лошадках можно было несколько километров до прудов везти… И если, к примеру, бревно диаметром полметра и длина его… ну, пусть, даже пять метров, то десять штук таких бревен закроют 25 квадратных метров площади дна. Вообще, конечно, пятиметровое дубовое бревно полуметрового диаметра тяжесть имеет неимоверную, но ведь как-то же двигали и поднимали египтяне стотонные блоки… А тут ведь на телеге бревно везти, не вручную же его катить…
Тем не менее, шутки шутками – а работка та – если, и была, то - колоссально тяжелая и… почти бесполезная. Зачем оно – дубовое дно? Для прочности? Но ведь, если в пруду ила нет, а дно песчаное, то по нему можно ходить, как по асфальту – проверено лично. Переезжать водоем на телеге, как по броду, с берега на берег – опять же, смысла нет: наши пруды маленькие, противопожарные, и длину-ширину имеют не более ста метров. Их и обойти, и объехать вокруг несложно. Так зачем же бревенчатое дно, даже, пусть и не все, а отдельные его участки?
За первый день вынули ил с одной стороны водоема
Вернулся я к этому вопросу спустя десятилетия, когда пруды наши совсем уж потеряли первозданный вид, заилились и заболотились так, что даже караси перестали в них нормально зимовать. Не знаю, как уж решился – но, взялся с компанией единомышленников за дело, организовали очистку водоемов с привлечением экскаватора, получили одобрение властей и… Закипела работа!
Как ни копнет экскаватор – так куб-полтора грязи на берегу! Горы ила, вперемешку с палками, корягами… стекают с гор обратно в пруд потоки грязной воды… Прошел экскаватор полосу вдоль берега – машинист выводит его наверх и начинает ровнять вынутый грунт. Красиво получается! Однако, приходится ему постоянно быть начеку – даже несмотря на то, что воду из пруда удалось почти полностью спустить, есть на дне такие участки, в которых даже гусеничной технике опасно находиться. Засасывает в момент! Ила в некоторых местах – метр и более! Тем не менее, после его удаления, почти везде обнаруживается плотное песчаное дно – вот так его затянуло за прошедшие десятилетия. Ловко работает машинист – везде за экскаватором ровная чистая полоса! Впереди машины, на неочищенных еще участках, ковш уходит в грязь чуть ли не до замка, а позади ее, где все уже выглажено – хоть на велосипеде катайся!
И, вот, именно в те дни, когда экскаватор ворочал на пруду тонны ила, я и вспомнил те самые рассказы про его бревенчатое дно! Едва началась работа – часто в его ковше, вместе с вынутой грязью, оказывались разлохмаченные гнилые остатки бревен! Неужели это с тех самых, царских, времен? Но – нет… даже при беглом осмотре было понятно, что стволы эти – более поздних эпох, от ив (ветел), которыми заросли берега прудов в последние десятилетия. Некоторые были таких диаметров – что не обхватить!
Сотни тонн ила экскаватор вынимал на берег
Надо сказать, что вынутый грунт уже обследовали с металлоискателями, и кое-какие интересные находки в виде медных царских монет и пуговичек сразу удалось обнаружить. Советские монеты попадались в огромном количестве – особенно в тех местах, где были мостики, с которых раньше полоскали белье. Однако, сохранность находок была удручающей – вместе с поверхностной грязью отваливались кусочки рельефа, поэтому особой радости от таких находок не было. Некоторые монеты попадались с почти гладкими сторонами, как будто их специально шлифовали – не монета, а просто розовый медный кружочек… Вот как их грунт съел… Кое-кто, равнодушный к монетам и древностям, ходил, собирал ржавые железки и медные и алюминиевые проволоки.
Оставался самый дальний участок пруда, к нему и подходил экскаватор. Именно про ту самую часть мне чаще всего и говорили, что она выложена дубом. И, в какое-то мгновение я уже полностью поверил в это – машинист даже позвал меня и указал на то, что экскаватор почти не оседает в ил: уходит лишь сантиметров на сорок в него, а дальше - как будто, находит прочную опору. Интересно, что там?
Экскаватор заехал почти на середину водоема
Машинист легко снял полуметровый слой ила – под ним было плотное серо-желтое дно, которое тут же затягивалось грязью, наплывающей со всех, еще не очищенных, сторон. Минут через десять, когда ил был удален, машинист попробовал копнуть плотный грунт поглубже. Ковш с трудом, но вошел в дно, машинист провел им метра три к себе и… Ничего там не было, никаких бревен или их остатков - лишь такой же грунт серо-желтого цвета. Копнул еще поглубже – все тот же «материк». Просто более плотный, чем в большинстве мест дна водоема. В вынутом грунте не нашлось даже кусочка гнилого дерева, пошел именно «материк»: кстати, грунт такой же твердости мы обнаружили еще в двух местах водоема. Экскаватор без боязни стоял на нем и доставал стрелой даже до середины пруда, очищая труднодоступные прежде зоны. Вот так!
Увы, но миф про дубовое дно оказался разрушенным… Мы очистили за три последующих года четыре водоема – и ни в одном из них не обнаруживалось даже намека на то, о чем рассказывали старожилы. Не мог же дуб сгнить за эти годы? Сам не могу утверждать, не видел – но, говорят, что, наоборот – лежащая на дне древесина, особенно, дуб, только крепчает, и даже может приобретать такую твердость, что не каждый инструмент при обработке ее возьмет… Мореный дуб, слышали, наверное, про такой?
Так вот, ни в одном из четырех прудов мы такого не нашли, ни в одном! Да, попадались в вынутом грунте кусочки и остатки каких-то бревен, но массового их присутствия не было. Кстати, нашли старинное – колесо, его древесина была прочнейшей, вот, оно-то, уж, наверное, точно - дубовое! Не уколупнуть, особенно, когда подсохло.
Старинное колесо
Сейчас наши пруды чистые, красивые – удалось вернуть им первозданный вид. Но нет уже среди нынешних рыбаков тех, кто рассказывал мне в детстве истории про «дела давно минувших дней» и верил в красивые легенды про дубовое дно и карасей, которые не умещались в десятилитровом ведре… А жителям более молодого возраста уже особо и не интересно – как там было, что на дне… Главное – что теперь купаться можно и рыбу ловить.
Однако, совсем недавно я услышал еще один потрясающий рассказ, услышал от двух жителей преклонного возраста, которые во времена Отечественной войны совсем еще детьми были. Вообще, в нашем районе Подмосковья боевых действий не велось, но, как говорят, солдаты «по домам стояли и вокруг огородов жили в палатках». И, в общем, суть в том, что дети «спионерили» у кого-то винтовку/автомат/патроны – кто что, в общем, говорит – а, может, все стащили: и винтовку, и автомат, и патроны к ним. А когда поднялся шум, взрослые спохватились и обнаружили оружие у этих самых детишек… И не придумали ничего лучшего, как утопить его в колодцах. В один закинули винтовку, в другой – автомат, в третий – патроны… И с тех пор так оно там и лежит…
Правда или нет? Кто его знает…